Чтение онлайн

— На выданье, Петя, на выданье, — проблеял Семен Ильич.

— Рано еще об этом думать! Пусть сначала поступит в институт.

— Для девушки это вовсе не обязательно, — гнул свою линию старичок, при этом сладко улыбаясь и подмигивая Татьяне.

— По-твоему, я растил ее для какого-то шалопая, вроде этого Дениса? Пусть учится, а там поглядим!

При упоминании Дениса Таня залилась краской, и это не ускользнуло от наметанного глаза Аиды, которая все время оставалась в тени.

— При чем здесь Ден, папа?

— Это я так, к слову. — И вдруг обратился к Аиде. — Ваш молодой шеф, милая, экзотическая девушка, несносный шалопай! Имейте это в виду!

— Буду иметь, — безразличным голосом ответила лже-секретарша.

— Ах, да! Вы ведь, кажется, не знакомы! — спохватился Патрикеев. — Семен Ильич Сперанский. Аида, но не Верди.

— Очень приятно! — Сперанский обслюнявил протянутую ему руку, и ей наконец удалось разглядеть его поближе. Сутулый, узкоплечий, похож на засушенный гриб. Маленькие, водянистые глазки, крючковатый нос, платиновый перстень с изумрудом на мизинце правой руки.

— Правда, она похожа на египтянку? — с азартом воскликнула Татьяна.

— Цвет кожи не тот, — со знанием дела возразил банкир, будто родился и вырос на берегах Нила, при Рамзесах или Ментухотепах. — Скорее какой-то кавказский народец. А ты как думаешь, Семен Ильич?

— Ну-ка, посмотрим, посмотрим! — старичка тоже увлекла викторина, и он достал из кармана позолоченный футляр, выудил из него очки в золотой оправе и водрузил их на крючковатый нос, сразу превратившись в старого, хищного филина. — Вроде и на еврейку похожа, — сделал он свое заключение и вполголоса добавил: — Извиняюсь, конечно.

— Вы все оказались неправы, — одарила присутствующих улыбкой Аида. — Мое происхождение для меня тоже загадка. Отца своего я не знаю. У меня немного раскосые глаза, не так ли?

Ее сообщение произвело фурор.

— Сиамка, с голубыми глазами? — удивился Патрикеев. — Сиамская кошка — понятно, но сиамская девушка!.. Такого я никогда не видел, хотя в Бангкоке бывал, и не раз.

— Голубоглазая сиамка в Екатеринбурге! — зачмокал слюнявым ртом Семен Ильич. — Это понравится газетчикам! Можно сделать рекламу моей туристической фирме! У нас как раз намечаются туры в Юго-Восточную Азию! Например, «В поисках голубоглазых сиамок» или что-то в этом роде.

— Кле-ово! — пропела совсем обалдевшая Татьяна. — Ее, кстати, заинтересовал твой китайский Будда, — отчиталась она перед отцом.

— Серьезно?

— Я — девушка набожная, — потупив взор, призналась Аида. — С детства мечтала уйти в даосский монастырь…

Торг с Денисом был коротким. Вечером, когда гости разъехались по домам, в кабинете Патрикеева состоялся сугубо мужской разговор, в присутствии старика Сперанского.

Денис сидел насупившись, как бы злясь и в то же время сознавая свою беспомощность перед сильными мира сего.

— В тебе бурлит молодая кровь, мой мальчик, — говорил Семен Ильич, поигрывая футляром от очков, то открывая, то захлопывая крышку. — Такую уникальную девушку нельзя мариновать в секретаршах. Она далеко пойдет.

— Ден, старина, не подумай обо мне плохо, — оправдывался Петр Евгеньевич, — но дочь не желает отпускать ее от себя. Ты же знаешь, какая она упрямая! Вы могли бы встречаться…

— Погоди, Петя, вопрос серьезный! — не дал договорить банкиру Сперанский. — Пусть он сделает первый шаг. Так сказать, принесет Богам жертву. А Боги щедро отблагодарят его.

— Разумеется! За мной дело не встанет! — уверял банкир. — Могу дать самый сумасшедший кредит под самые смешные проценты! Ты меня знаешь, приятель, я — человек не скупой.

— Петр Евгеньевич, Семен Ильич, — со вздохом начал Денис, — вы оба так много для меня сделали, что западло быть неблагодарной скотиной. И не надо мне никаких сумасшедших кредитов! У вас, Петр Евгеньевич, сегодня праздник, юбилей. Пусть это будет моим подарком.

— Вот это по-нашенски! — возликовал старик Сперанский.

— Спасибо, родной!

Патрикеев заключил Дениса в объятья, и они оба пустили слезу.

Крышка футляра захлопнулась.

Аиде выделили комнату для гостей на втором этаже, но она спустилась в нее лишь в третьем часу утра. Таня не желала отпускать гостью. Как можно расстаться с только что подаренной и сразу полюбившейся игрушкой? Они заперлись в комнате дочери банкира, после отъезда Дениса и Сперанского. Воскурили благовония, привезенные отцом из Китая. Переоделись в яркие, шелковые халаты. И еще Татьяна успела поставить какую-то странную музыку, как Аида догадалась, китайскую. А больше уже не было сил терпеть, обоюдное желание переполняло девушек.

Одними поцелуями они теперь не ограничились. Ласки становились откровенными и умопомрачительными. Или мозг дурманили запахи лилий и сандала?

— Я схожу с ума! Я схожу с ума! — словно под гипнозом бормотала Татьяна, когда подруга, полностью завладев инициативой, перевернула ее на живот и начала спускаться все ниже и ниже, к ягодицам. Аида, с материнской нежностью, раздвинула их…

Дочь банкира не была готова к подобному извращению и даже вскрикнула от неожиданности, а потом застонала и заметалась по кровати, дубася кулаками подушки. Наслаждение оказалось слишком острым и нестерпимым.

— Я тебя так люблю! Так люблю! — признавалась потом в слезах Татьяна.

Они пили коктейль, джин с персиковым соком и мороженым. А слезы текли сами собой.

— Мне ни с кем не было так хорошо! Веришь?

Аида отвечала кивками. Ее немного шокировал взрыв эмоций Татьяны, и, чтобы как-то утихомирить подругу, она с грустью произнесла:

— Вот и нашей маленькой китайской повести пришел конец. Стихла музыка, отдымились благовония, и вместо подогретого вина, как любят китайцы, мы пьем чисто европейский коктейль. Мне кажется, что у меня появилась сестра. У меня никогда не было сестры. Спасибо тебе за эту ночь, Та. Можно я тебя буду так называть?