Исход
Шрифт:
— Живой! А то от твоего наследника ничего было не добиться. Одно заладил — ушёл разбираться.
— Так и было. Только зря сходил.
Он нахмурился:
— Что значит — зря?
Я махнул рукой:
— А так. Зря. Не с кем нам теперь разбираться. Все, кто к нам не явился — там лежат. Три сотни километров от нас. Старый Храм Забытого Бога.
Протянул ему флешку от своего мобильника. Связи у нас, естественно, не было. Но мы продолжали ими пользоваться. Ведь в каждом аппарате и фотоаппарат, и камера, и диктофон, да целая куча всяких прибамбасов… Серый торопливо воткнул карточку памяти в ноутбук на столе. Еле дождался, пока система включит проводник, затем начал торопливо перелистывать фотографии. Просмотрев последнюю, выпрямился, отрываясь от монитора.
— Вот значит как…
Я кивнул. Он спохватился:
— Соболезную…
— Спасибо.
Немного помолчали.
— Это, конечно, очень важно. Но что нам даст?
— Ты лучше про ништяки расскажи. На корабельном кладбище.
Он мгновенно поскучнел.
— А нет никаких ништяков.
— Как это нет?! Там же целые залежи всего!
— Залежи…
Передразнил он меня. Потом, увидев, что я начинаю закипать, поспешил объяснить:
— Там вообще чего-то странное, Миха. Ты помнишь, что ничего не ощутил?
Сообразив, что речь шла о моей сверхчувственности, я кивнул.
— Так вот… Нормальных кораблей там всего два или три. С грузом. А остальные…
Сделал короткую паузу, жадно глотнув из стакана воды. Потом поспешил продолжить:
— Короче, одна видимость. Не знаю, каким образом они тут оказались, только вместо кораблей и самолётов одна труха. В прямом смысле. Подходишь к такому, пальцем в борт ткнёшь, и всё рассыпается в пыль. Потом чихаешь до посинения. Ребята в респираторах лазят, время от времени друг друга вытаскивают из курганов, когда уж слишком большое судно разваливается. Но пока нашли только один 'Либерти' из северных конвоев, и китайский контейнеровоз. Правда, гружёный. Что внутри — не лазили. А иероглифы из нас никто не умеет читать. Да и побаиваются орлы. Вдруг откроют, а там тоже… Пыль… Решил пока не рисковать, короче. После того, как всё кладбище проверят. Ещё вроде есть подводная лодка времён Второй Мировой, но от неё только нос торчит из песка. Копать надо. А народа там всего шесть неполных десятков.
— Лучше скажи, что у нас народ думает. По поводу произошедшего?
Он опустился на стул, помрачнел. Потом нехотя ответил:
— Волнуется народ. Многие жалеют, что попали сюда. Кое-кто прямо обвиняет во всём нас.
— Да?! А там медленно умирать им лучше было?!
— Пойми, Брум, к хорошему привыкаешь быстро… Да и действительно мы виноваты. Расслабились. Не посчитали аборигенов угрозой. А ведь намёк нам был сразу дан. Вспомни тот Форт, где у нас первая стоянка была. Сразу после высадки. Вот кто его разрушил. Уверен.
— Да… А ведь точно!
Серый кивнул, потом продолжил:
— Ну а поскольку было тихо, решили всё бросить на строительство, на расселение. Караулы кое-как несли, секретов, укреплений вообще не стали строить. Только радовались, что попали на мирное место, и можно людей на мирные работы направить… А не на войну.
— Теперь тоже можно. Некому против нас больше воевать.
— Э, нет!
Он погрозил мне пальцем, словно ребёнку:
— Пока всё не подтвердится — не успокоюсь. И потом, вдруг с других материков придут? Что тогда?
— Да ничего. Мы о них раньше узнаем. Потому что, как я понимаю, единственное место, откуда возможно судоходство, это как раз кладбище кораблей. Потому что вокруг сплошные пески и скалы. Лучше бы, конечно, прощупать с воздуха глубины, но пока нам не до этого. И ещё…
Теперь уже я сделал паузу, чтобы глотнуть воды из его стакана.
— Экспедицию на материк не посылал?
— Какое там! Тут голову сломал, как народ успокоить…
— Я был не прав. А вот ты — да. Надо послать туда людей…
Махнул в сторону Паневропы.
— Взять языка, и лучше пару. Газеты. Книги. Словом, всё, что под руку попадёт. И… Планируй меня в резиденты. И сына тоже. Дочка, чувствую, скоро замуж выйдет. Ей не до того будет.
— Чего это ты передумал так резко?
Серый прищурился.
— Ничего такого. Просто шёл назад не спеша, и поразмыслил на досуге. Вспомни, чем у нас такая война кончилась? В нашем времени?
Он понял, что я хотел сказать, снова прищурился:
— Думаешь… Революция?
Кивок в ответ.
— Да. Больше, чем уверен. Тогда мы потеряли, по разным подсчётам, за Мировую и Гражданскую порядка двадцати миллионов.
— Меньше. И намного!
— А эмигрантов ты учитываешь? Я — да. А только их около десяти миллионов насчитали…
Изумлённый взгляд был мне ответом.
— А ведь точно… И ты…
Я кивнул.
— Народ там будет отборный из отборных Не все, разумеется. Дерьма тоже хватит. Особенно, поначалу. Когда вся накипь побежит, кто куда. Останутся только самые-самые. Они и будут в последней волне. И её неплохо бы перехватить. Из них мы и создадим Державу, раз на Родину хода больше нет.
— Но нас всего десять тысяч… Уже, правда, меньше…
— Думаю, года три-четыре у нас ещё есть. Так что успеем подготовиться. Будет и кое-какая промышленность, и с продуктами тут, как погляжу, нормально. Плюс естественная прибыль населения. Скоро молодёжь подрастёт, семейные…
Сглотнул, потом снова сделал глоток воды, чтобы продолжить:
— …детишек… Заведут… Выдержим, короче. Тут учти, что приезжие посмотрят на нас, начнут перенимать наш уклад жизни. Иначе им просто не выжить. Да и станут зависеть от нас во всём. Ведь с собой беженцы много не возьмут. Все места забьют людьми. Оружие мы на месте изымем, им оно ни к чему. Следовательно, вооружение будет только у нас. Плюс техника, знания. Умения. Лекарства, да и к новой жизни приспособимся. За столько лет то…
— Верно…
— Короче, давай. Как будет возможность, так и высылай 'два-шесть' на разведку.
Я, было, поднялся, потом спохватился:
— О! Чуть не забыл! Надо уцелевшие корабли посмотреть обязательно! Если удастся их стащить на воду и восстановить машины, да отремонтировать — у нас будет чем таскать поселенцев уже сейчас. Много не перевезём, но хотя бы пару-тройку тысяч для сельского хозяйства — уже большое дело…
Сергей согласно кивнул.
— На это моих полномочий хватит. Сделаю.