Чтение онлайн

– Люсь, сворачивайся, давай домой, нам же позвонить должны, – толкнула она в бок раскрасневшуюся подругу, которая, по всему было видно, и не собиралась вспоминать, что должна звонить Кадецкая.

– Вы, дамочка, напились, так ведите себя прилично, – неожиданно встал в позу краснорубашечник Батонов. – Оставьте мою даму в покое и не смейте ее тыкать своим грязным пальцем.

– Люсь, поднимайся! – шипела Василиса.

– Васенька… Я не могу. Это жестоко – оставить людей без песен в такой день, – наивно лепетала Люся и украдкой косилась на Романа Петровича. – Ты иди… Ведь и в самом деле звонить должны, а я попозже… сама…

– Ты в своем уме? Хотя да, в своем… Люся, по одному ходить опасно!

– А мы по двое пойдем! – браво выпятил костлявую грудь господин Батонов. – Я сегодня ангажирую эту даму! В смысле провожаю!

– Иди, Вася, ну что я – маленькая? – покраснела Люся и зашептала подруге на ухо: – Когда он пойдет меня провожать, я его про Дарью Семеновну расспрошу.

– Ну смотри, как знаешь, – фыркнула Василиса и улизнула домой, не попрощавшись.

Люся опомнилась, когда время перевалило за полночь. Ряды гостей заметно поредели, невеста с женихом уже давно куда-то подевались, и сама хозяйка сладко похрапывала в соседней комнате. Зато ее муж, крепенький голосистый мужичок, через каждую минуту подскакивал и зычно кричал:

– А теперь по полной за здоровье внуков!

Судя по заплетающемуся языку, сегодня он обеспечил здоровьем всех потомков до десятого колена. Люсю долго не отпускали, буквально висели на ее руках и лезли целоваться, но баянистка была несгибаема. Провожал ее, конечно же, Роман Петрович. Они шли по весеннему ночному городу, пахло свежей зеленью, где-то слышалась музыка, и Люся тихо задавала вопросы кавалеру о трупе Дарьи Семеновны.

– Когда нашли убитую вашу соседку? Вы при жизни хорошо ее знали?

– Да, я знавал ее. Но не только ее одну… Помнится, у меня случилось одно прекрасное знакомство… У нее было замечательно редкое имя – Манефа Венедиктовна. Я с ней…

– О Манефе потом, – пресекла полет его воспоминаний Люся. – Неужели вам нечего сказать про Дарью Семеновну?

– Господи, ну почему же нечего! Конечно, есть, только это… как бы выразиться… другое чувство… К Манефе была пылкая страсть, а к Дарье Семеновне так, соседские чувства, ничего более. Это не весенние воспоминания.

– Ну что же, мне теперь до зимы ждать, чтобы вы вспомнили? Расскажите, меня последнее время интересуют исключительно соседские чувства.

– Ну… к соседке у меня были только чувства благодарности. Она спасла моего сына.

– Спасла? Как это? С ним что-то стряслось?

– Да, с ним случилась совершенно жуткая вещь – пришла повестка из военкомата.

– И?

– Надо было проходить медкомиссию, сдавать анализы… Вот Гошка и обратился к бабе Даше. Та ему свои дала.

– Вы издеваетесь, да? – взвилась Люся. – Как это свои?

– Обыкновенно. Надо было мочу нести…

– Я уже знаю такой анекдот! Такого в жизни не бывает!

– А я вам говорю, бывает! Кстати, вам не кажется, что за нами кто-то крадется? Нет? Так вот я вам рассказываю – что уж бабка ему дала, никто теперь не знает, но парня врачи признали к службе непригодным. И, надо сказать, до сих пор по кабинетам таскают. А парень здоров, как племенной бык! У меня и жена на той же почве свихнулась. «Вот, говорит, Гоша из-за той урины теперь с нами, жив и здоров. Я, говорит, слышала, что очень многие ее внутрь принимают, нам это тем более будет полезно!» И стала пить!

– Каждый человек делает что хочет, – мудро высказалась Люся.

– Так я-то не хотел! А она меня заставляла! И знаете, что придумывала? Продукт этот она мне в пиво лила! Поди там разберись. У меня и лысина от этого образовалась. Я не мог больше вынести такого зверства, и жена меня бросила.

– Ну и при чем здесь чувство благодарности к соседке? – недоумевала Люся.

– Да кто там за нами все время крадется? – оглянулся Батонов. Затем с энтузиазмом продолжил: – Так вот, за этот развод я готов бабе Даше ноги целовать! Хотя нет, сейчас уже не готов… Я один остался в двухкомнатной квартире, йогой стал заниматься! Вы, Люсенька, не поверите, я в любой морской узел сейчас завязаться могу!

– Главное, чтобы потом еще и развязаться смогли. И все же, давайте поговорим о Дарье Семеновне. Как ее фамилия, кстати?

– Зайцева. Но давайте лучше я вам про Аделаиду Владимировну расскажу. Такая женщина!!

С большим трудом Люсе удалось все же вытянуть из ветреного провожатого некоторые сведения. Пострадавшая жила одна, сын где-то был, но его уже несколько лет не видела даже сама Зайцева. Занималась бабуля чем придется, и вокруг нее постоянно крутились люди разных возрастов и национальностей. В целом была улыбчива, доброжелательна и врагов не имела. Во всяком случае, никто даже не мог себе представить, как бы она с кем-то поссорилась. Вот, пожалуй, и все. Больше провожатый ничего путного не мог собщить.

Возле своего подъезда Людмила Ефимовна зачем-то вспомнила о девичьей чести и шустро засеменила вверх по ступенькам.

– А вы дальше не ходите, – обернулась она.

– Но как же, Людочка, а чай? – упавшим голосом спросил Батонов.

Чай ему бы и в самом деле не помешал – на дворе было еще не лето, а жалкую грудь прикрывала только кумачовая рубашка. Щеки кавалера приобрели лиловый оттенок, над верхней губой подозрительно блестело, и бравый ухарь не переставал шмыгать носом. И все же запускать в дом малознакомого мужчину, к тому же когда в районе такой падеж престарелых дам…

– Нет-нет, Роман Петрович, мы еще так мало знакомы, – жеманно тараторила Люся, продвигаясь к своей двери.

Провожатый еще раз хлюпнул носом, гордо забросил жиденькую прядь на лысину и обиженно удалился. Люся, чертыхаясь, искала в сумке ключи: будить Василису не хотелось…

И вдруг внизу послышались шаги. Это были твердые шаги, уверенные и быстрые. Нет, не зря, выходит, Батонову кто-то мерещился. Людмила плюнула на приличия и нажала на кнопку звонка, а затем, уже не сдерживаясь, забарабанила в дверь кулаками. Однако все было бесполезно. Васенька способна спать даже на полигоне. Между тем шаги приближались.