Чтение онлайн

— Я должен встретиться с Байбой Лиепой.

Упитис кивнул.

— Мы позвоним вам в номер и спросим господина Экерса, — сказал он. — Возможно, завтра.

— Я могу попросить, чтобы ее вызвали на допрос.

Упитис покачал головой.

— Слишком многие будут слышать ваш разговор, — ответил он. — Мы организуем вам встречу.

Разговор прервался. Казалось, Упитис глубоко погрузился в свои мысли. Валландер посмотрел в темноту. Слабая полоска света исчезла.

— Вы узнали то, что хотели? — спросил он.

Упитис улыбнулся, но не ответил.

— В тот вечер, когда майор Лиепа был в моем доме, пил виски и слушал «Турандот», он не сказал ничего, что могло бы пролить свет на его убийство. Это вы могли спросить у меня напрямую.

— В нашей стране не приходится искать коротких путей, — ответил Упитис. — Зачастую путь в обход — единственный доступный и верный.

Он отодвинул свой блокнот и поднялся. Шофер вскочил со стула.

— Я бы не хотел, чтобы на обратном пути мне снова надевали этот капюшон, — сказал Валландер. — Он колется.

— Хорошо, — ответил Упитис. — Но вы должны понимать, что соблюдение мер предосторожности также и в ваших интересах.

Когда они возвращались в Ригу, светила луна, было холодно. Валландер смотрел через окно на проносящиеся мимо темные силуэты деревень. Они ехали через пригороды Риги: бесчисленные темные высотки, слабо освещенные улицы.

Он вышел из машины как раз в том месте, где недавно садился в нее. Упитис велел ему войти в гостиницу через служебный вход. Валландер взялся за ручку — дверь оказалась заперта. Он не знал, что ему делать, как вдруг услышал, как кто-то открывает ее изнутри. К своему изумлению, он узнал человека, который пару дней назад открывал перед ним дверь ночного клуба. Вслед за ним Валландер поднялся по пожарной лестнице, и, когда он вошел в свой номер, часы показывали три минуты третьего.

В номере было холодно. Валландер налил виски в стакан, завернулся в плед и сел за письменный стол. Он знал, что, несмотря на сильную усталость, не сможет успокоиться и уснуть, прежде чем не запишет то, что произошло с ним ночью. Ручка была ледяной. Он придвинул к себе сделанные раньше записи, отпил виски и принялся думать.

Вернемся к самому началу, сказал бы Рюдберг. Все неизвестное и неясное пока подождет. Начнем с того, что мы точно знаем.

А что он, собственно, знает? Трупы двоих граждан Латвии на спасательном плоту югославского производства прибило к берегу неподалеку от Истада — это и есть начало, с которым не поспоришь. Майор рижской милиции проводит несколько дней в Истаде, чтобы помочь следствию. Валландер допустил непростительную ошибку, не осмотрев плот должным образом. Затем плот украли. Кто украл плот? Майор Лиепа возвращается в Ригу. Он составляет рапорт для двух полковников по фамилии Путнис и Мурниерс. Затем едет домой и показывает жене книгу — подарок шведского следователя Валландера. О чем Лиепа разговаривает с женой? Почему она обращается к тому, кто называет себя Упитис, а до того переодевается горничной в гостинице? Зачем Байба выдумала господина Экерса?

Валландер осушил стакан и налил еще виски. Кончики пальцев побелели от холода, он грел их под пледом.

«Ищи связь даже там, где тебе кажется, что ее не может быть», — часто повторял Рюдберг. Но есть ли тут вообще какая-либо связь? Единственный общий знаменатель — это майор Лиепа. Майор говорил о контрабанде, о наркотиках. Полковник Мурниерс — о том же самом. Но доказательств нет, одни предположения.

Валландер прочел то, что записал. Он вспомнил, что рассказывал Упитис. Майор Лиепа что-то заподозрил. Но что именно? Кого-то из тех чудовищ, о которых говорил Упитис?

Комиссар задумчиво посмотрел на занавески, подрагивавшие от сквозняка.

Кто-то предал майора. Мы подозреваем полковника Мурниерса.

Возможно ли это? Валландер вспомнил, как год назад полицейский в Мальмё хладнокровно застрелил беженца, который просил политического убежища. Есть ли что-то невозможное в этом мире?

Он продолжил свои записи. Трупы на спасательном плоту — наркотики — майор Лиепа — полковник Мурниерс. «Что стоит за этой цепочкой? Что хотел знать Упитис? Полагал ли он, что майор Лиепа каким-то образом выдал себя, когда сидел у меня дома и слушал Марию Каллас? Он хотел знать, не раскрыл ли майор мне какую-то тайну?»

Стрелки часов приближались к четверти четвертого. Валландер почувствовал, что больше сил у него нет. Он отправился в ванную и почистил зубы. Лицо все еще горело от колкой шерсти.

Что знает Байба Лиепа? Что я упустил из виду?

Он разделся и нырнул в постель, предварительно поставив будильник на семь часов. Но сон не приходил. Валландер взглянул на наручные часы. Без четверти четыре. Стрелки будильника светились в темноте. Без двадцати пяти четыре. Он подбил подушку и закрыл глаза. Вдруг он вздрогнул. Снова взглянул на наручные часы. Без девяти минут четыре. Валландер протянул руку и зажег лампу. Сел в постели. Почему будильник показывает неверное время? Или это врут наручные часы? Почему они показывают разное время? Такого раньше не было. Валландер взял в руки будильник. Подвел стрелки так, чтобы они показывали то же, что и наручные часы. Без шести минут четыре. Затем он погасил лампу и закрыл глаза. Когда он был готов вот-вот заснуть, что-то снова встревожило его. Он неподвижно лежал в темноте, уговаривая себя, что все это ему показалось. Но в конце концов снова зажег лампу и открутил заднюю крышку будильника.

Микрофон оказался размером не больше монетки в десять эре, толщиной три-четыре миллиметра.

Он был вставлен между двумя батарейками. Сначала Валландер подумал, что это катышек пыли или кусочек серой пленки. Но направив свет лампы прямо на будильник и рассмотрев внимательнее, он понял, что это беспроводный микрофон, втиснутый между батарейками.

Он долго просидел на кровати с будильником в руках. Затем прикрутил заднюю крышку.

Около шести он уснул тревожным сном. Так и не выключив лампу.

Курт Валландер проснулся все с той же злостью. Он был оскорблен и ошарашен тем, что кто-то установил микрофон в его будильник. Чтобы взбодриться, он встал под душ и подумал, что немедленно выяснит, почему за ним следят. Для него было ясно, что за всем этим стоят полковники. Но зачем обращаться к шведской полиции за помощью, если они с самого начала не доверяют ему и устанавливают за ним слежку? Он еще мог смириться с человеком в сером костюме, которого заметил в ресторане и затем снова в вестибюле. Насколько он понимал, в стране, по-прежнему отделенной от мира «железным занавесом», такое считается нормой. Но проникать в его номер и тайно устанавливать подслушивающее устройство?