Чтение онлайн

— Нет. Но, по-моему, он не особенно удивился. Если я правильно понял, он вышлет нам кое-какие материалы. Он также спросил, не хотим ли мы, чтобы он прислал несколько латвийских милиционеров, чтобы помочь в расследовании.

— Было бы отлично! — воскликнул Бьёрк. — Чем скорее мы сможем покончить с этим делом, тем лучше.

— Разумеется, Министерство иностранных дел поддерживает такое предложение, — добавила Биргитта Тёрн.

На этом и порешили. Днем позже, на пятый день следствия, майор Лиепа прислал телекс, в котором сообщал, что прилетит в аэропорт Арланда во второй половине следующего дня. И сразу направится в Стуруп.

— Майор, — произнес Валландер. — Что это означает?

— Понятия не имею, — ответил Мартинссон. — Лично я ощущаю себя в этой профессии разве что капралом.

Биргитта Тёрн вернулась в Стокгольм. Валландер подумал, что больше никогда ее не увидит. Теперь, когда она уехала, ему было трудно вспомнить ее лицо.

«Я никогда больше не увижу ее, — думал он. — И вряд ли узнаю, зачем она сюда приезжала».

Бьёрк решил встретить латышского майора на аэродроме лично. Это означало, что Курт Валландер мог провести вечер, играя в канасту со своим отцом. По дороге в Лёдеруп он думал, что проблема со спасательным плотом, прибившимся к берегу у Моссбюстранда, вскоре будет решена. Латвийский следователь объяснит им причину убийства. А затем все расследование будет перенесено в Ригу. Вероятно, преступники находятся там. Плот приплыл к берегам Швеции. Но истоки убийства находятся по ту сторону моря. Трупы перевезут в Латвию, где дело будет доведено до конца.

Но это оказалось серьезной ошибкой.

На самом деле ничего еще даже не началось.

Тем временем в Сконе пришла настоящая зима.

Курт Валландер ожидал, что майор Лиепа приедет в полицию Истада одетый в форму. Но на человеке, которого Бьёрк представил ему утром, на шестой день следствия, был мешковатый серый костюм и небрежно завязанный галстук. К тому же майор был небольшого роста и ходил подняв плечи, так что казалось, будто шеи у него нет вообще — короче, ни следа военной выправки. Майор, носивший имя Карлис Лиепа, курил одну за другой крепкие сигареты, и кончики его пальцев были желтыми от никотина.

Эта привычка майора тут же создала проблемы в полиции. Сотрудники, не выносившие табачного дыма, в раздражении пожаловались Бьёрку на то, что Лиепа курит везде, включая места, где это категорически запрещено. Бьёрк ответил, что им следует относиться к привычкам гостя с пониманием, но все же попросил Валландера разъяснить майору, что необходимо соблюдать запрет на курение. Когда Валландер на своем ломаном английском объяснил просьбу шведов не курить в неположенных местах, Лиепа пожал плечами и немедленно затушил сигарету. После этого он стал курить только в кабинете Валландера и в переговорной. Но, поскольку даже Валландер был не в силах постоянно выносить табачный дым, то он попросил Бьёрка выделить майору отдельный кабинет. Все закончилось тем, что Сведберг на время переехал к Мартинссону а Лиепа занял комнату Сведберга.

Майор из Риги оказался крайне близорук. Видимо, ему было недостаточно очков без оправы, которые он носил. Читая, он держал документ всего в нескольких сантиметрах от глаз. Можно было подумать, что он не изучает текст, а нюхает бумагу. Те, кто это видел, в первый момент едва удерживались от смеха. Валландер то и дело слышал в коридорах шуточки в адрес маленького сутулого майора из Латвии. Но для Валландера не составило труда окоротить злые языки. Он сразу же отметил, что Лиепа на редкость опытный и проницательный следователь. Он чем-то напоминал Рюдберга. Особенно своей увлеченностью. В расследовании почти всегда есть рутина, но она никогда не должна сказываться на стиле мышления. Майор Лиепа любил свою профессию, а за бесцветной внешностью скрывался острый ум и большой опыт.

Утро шестого дня следствия было пасмурным и ветреным. К вечеру в Сконе ожидали снежную бурю. Из-за эпидемии гриппа, сильно ударившей по сотрудникам управления полиции, Бьёрк был вынужден отстранить от расследования Сведберга: скопилось много других неотложных дел. Лувэн и Рённлунд вернулись в Стокгольм. Бьёрк из-за неважного самочувствия оставил Мартинссона и Валландера наедине с майором Лиепой, сразу как только представил их друг другу. Они сидели в переговорной, где майор курил сигарету за сигаретой.

Сегодня Валландер, который весь вчерашний вечер проиграл в канасту с отцом, поставил будильник на пять утра, чтобы успеть прочесть брошюру о Латвии, которую ему подобрал знакомый книготорговец. Успел он и подумать о том, что, вероятно, будет полезным начать совместную работу с того, чтобы оба следователя рассказали друг другу, как устроены правоохранительные органы в их странах. Уже то обстоятельство, что в латвийской милиции существуют военные ранги, сильно отличает одну структуру от другой. За чашкой утреннего кофе Валландер пытался сформулировать некоторые основные принципы организации шведской полиции по-английски, и вдруг его охватило сомнение. Он сам с трудом представлял себе, как функционирует шведская полиция. К тому же энергичный начальник Главного управления государственной полиции недавно затеял глубокое реформирование всего ведомства. Валландер читал бесконечные и неизменно коряво написанные информационные бюллетени об изменениях, ожидающих личный состав. Как-то он попытался спросить у Бьёрка, в чем же все-таки состоит ожидаемая реорганизация, но получил невнятный и уклончивый ответ. И вот теперь, сидя напротив непрерывно курящего майора, Валландер подумал, что может с легкостью отбросить все формальности. А чисто организационные вопросы они и так решат по ходу дела.

Когда Бьёрк, кашляя, вышел из кабинета, Валландер решил, что уместно будет начать разговор с пары вежливых фраз. Он спросил, где остановился майор Лиепа, приехав в Истад.

— В гостинице, — ответил тот. — Но я не знаю, как она называется.

Валландер опешил. Казалось, майора совершенно не волнует ничего, что не касается непосредственно расследования. «Оставим любезности на потом, — подумал Валландер. — Сейчас у нас есть общее дело — расследование двойного убийства, и это самое главное!»

Майор Лиепа сделал исчерпывающий доклад о том, на каких основаниях латвийская милиция смогла установить личности убитых мужчин. Он плохо говорил по-английски, и это постоянно раздражало его самого. В перерыве Валландер позвонил своему знакомому книготорговцу и спросил, нет ли в продаже англо-латышского словаря. Но его не оказалось. Они были обречены на мучительные попытки объясняться друг с другом, не имея общего языка, который мог бы спасти положение.

После девяти часов напряженной работы — майор Лиепа переводил с латышского протоколы рижской милиции — Валландер наконец увидел полную картину. Янис Лейя и Юрис Калнс успели стяжать славу жестоких и жадных до добычи преступников. Валландер отметил, с каким презрением майор сказал, что эти люди были заодно с русскими оккупантами Латвии. Валландер еще раньше понял, что русская часть населения Латвии, присоединенной к СССР после Второй мировой войны, противилась тому, чтобы республика обрела независимость. Однако не представлял себе остроты проблемы, да и вообще неважно ориентировался в политике. Но презрение майора Лиепы было очевидным и демонстрировалось вновь и вновь.

— Русские бандиты, — говорил он. — Russian bandits, members of our Eastern maffia. [2]

Несмотря на свою относительную молодость — Лейе было двадцать восемь, а Калнсу тридцать, — список их преступлений оказался внушительным. За ними числились разбой и налеты, контрабанда и незаконные валютные операции. Милиция Риги минимум трижды серьезно подозревала их в причастности к убийству. Но тем каждый раз удавалось уходить от ответственности.

Когда майор Лиепа наконец прочел все свои рапорты и выписки из базы данных рижской милиции, Валландер сформулировал вопрос, который казался ему важным: