Чтение онлайн

Я не уверен, что хочу, чтобы так продолжалось до самой моей смерти — желал бы, давно съехал бы в небольшую квартирку, мне одному этого дома многовато. Да и ему с одним мной скучно, он детей любит. Я, наверное, когда-нибудь всё-таки женюсь, но вряд ли в ближайшем будущем; не с такой работой. Какая женщина выдержит, что её мужчина может сорваться среди ночи без малейшего объяснения, куда именно, или пропадёт на полчетверти, да ещё так, что ни друзья, ни коллеги не в курсе, что с ним и где он? Можно подумать, мне для полного счастья только семейных скандалов и не хватает! Нет уж, не сейчас и не в ближайшем будущем. Если суждено — то когда-нибудь случится, и нечего загадывать и попусту думать на эту тему.

Проснулся я от грохота, шума, дребезга и приглушённых голосов, как-то вдруг возникших за дверью. Долго не мог сообразить, что происходит, и где я, собственно говоря, нахожусь.

— Дорогая, я дома! — раздался бодрый голос. Вслед за этим бодрое ржание явно не в одну глотку, звонкий звук подзатыльника и приглушённая ругань под ещё более бодрое ржание.

— Блэйк, ты где? — прозвучал уже другой голос, без претензий на чрезмерное остроумие.

Я уже понял, что это ко мне пришло обещанное «завтра» с последними вестями с полей, поэтому поспешно натянул брюки, накинул рубашку и вышел к гостям. Хоть и званым, но… совесть надо иметь, скажу я вам!

— Тут я, тут, — проворчал я, разглядывая компанию. Странно, их всего трое… А откуда тогда столько шума и грохота? — Вообще, хозяйская спальня находится в другом конце дома. Вы чего хотели добиться, разоряясь тут?

— Но ты же нас услышал? — возразил даймон. Логика железная, не поспоришь.

— А если б не услышал, ты бы мне весь кабинет разнёс, так что ли? — проворчал я ещё недовольнее.

— Не ворчи, — дружелюбно хмыкнул Салем. — Это не он, это я случайно стул опрокинул. Мы, честно говоря, полагали, что ты уже встал — время к вечеру.

— Салем, я не спал полчетверти ночей. Ещё глупые предположения будут? — вздохнул я, разглядев в руках у Гора плетёную частую сетку, в которых принято носить продукты, и сообразив, что от этой компании, явившейся ко мне не утром по работе, а вечером после работы, да ещё и в пятый день седмицы, то есть под выходные, отделаться быстро не получится совершенно точно.

— Не ворчи, — укорил меня уже Гор. — Провожай, где тут у тебя кухня? С меня стребовали фирменное горское блюдо, так что я буду её разносить на горе твоей кухарке.

— Раз фирменное, да ещё и горское, — «смилостивился» я. Правильно готовить горские блюда могли только горцы, причём абсолютно все. Но надо было такому случиться, что профессию повара эти люди профессией не считали, и напрочь отказывались работать на этой должности за любые деньги. А научиться ни у кого больше возможности не было; рецепты были известны всем, но в приготовлении использовалась хитрая народная магия, к которой другие народы не были предрасположены совершенно. Вот так и получалось, что слышали восхищённые отзывы все, а пробовать доводилось очень мало кому. Я — пробовал. Поэтому пробуждение сразу перестало казаться унылым и несвоевременным. — Пойдём. Только сначала я себе цага заварю, твоему шаманству это не помешает?

— Нет. А если заваришь ещё и мне, даже поможет, — расплылся в улыбке Гончая.

Восхищённо поцокав языком при виде кухни, Гор тут же направился к раковине, выкладывая туда продукты из своей сетки. Кроме того, маг мигом нашёл и нож, и разделочную доску, и всё необходимое. Вот это талант… Я за столько лет так и не запомнил, где прячется эта клятая доска. В результате госпожа Ема, работавшая у меня кухаркой, периодически ворчала, что хлеб я режу на столе, а потом по всему столу крошки и царапины на скатерти. Где она там только эти царапины нашла…

— Присаживайтесь, господа, — кивнул я Энрике и Салему на стулья возле большого прямоугольного стола с дыркой посередине, в которой находилась жаровня с основательной трубой. Половина стола служила для готовки, а за второй половиной, по идее, должны были есть слуги. Но последние годы тут обычно питаюсь я: не хочется в гордом одиночестве торчать в просторной столовой и ждать, пока поставят перемены блюд, проще достать эти самые перемены из стазисного шкафа. Тем более, что сие полезное создание магической мысли позволяет сохранять блюда в горячем виде.

Стазис — крайне удобное и полезное заклинание; «локальная заморозка времени» открыта не больше пятидесяти лет назад, а сейчас уже трудно представить себе существование без неё. Во-первых, этот самый стазисный шкаф; вещь крайне простая и надёжная, да и подзарядка заклинанию требуется куда реже, чем холодильному, которые применялись ранее. Конечно, остановкой времени в полном смысле эту магию назвать нельзя. Я, честно говоря, затрудняюсь объяснить его принцип без углубления в дикие магические дебри… Бытовой сферой заклинание ограничилось по одной простой причине: его можно наложить только на замкнутое пространство довольно ограниченных размеров, и под действие заклинания попадаёт всё, находящееся в данный момент в этом самом помещении. Равно как и всё, что попадает туда после. Так что в боевых целях не применишь: защиты от него так и не придумали, хотя и пытались. К тому же, оно не так быстро накладывается, и имеет слишком сложное для боевой магии плетение. Причём контур накладывается изнутри пространства, а снять его потом можно только снаружи. Так что применяется заклинание, изначально разрабатывавшееся как боевое, исключительно в быту. Стазисные шкафы, охранные системы в домах и так далее.

Я достал из полки цагри [7] . И только потом догадался поинтересоваться:

— А кто ещё будет?

— Да готовь на всех, — махнул рукой Салем. Я прикинул размеры сосуда и сделал неутешительный вывод, что на четверых взрослых мужиков его никак не хватит. Поэтому привычный цагри был водружён на положенное ему место, а из полки извлечён куда реже используемый сосуд побольше. Немного потеснив Гора и залив в кувшин холодной воды, я вернулся обратно, поставив цагри на тумбочку настаиваться, и взялся за миниатюрную ручную мельницу, на эту самую тумбочку и облокотившись бедром.

Плоды цаговых водорослей представляют собой небольшие, с четверть ногтя на мизинце округлые зёрнышки приятного бирюзового цвета с очень прочной скорлупкой и вязкой чёрной мякотью.

Мелются они довольно тяжело, поэтому обычно покупают уже готовый, размолотый цаг, который сплошь и рядом продаётся в разнокалиберных плошках. И только такие извращенцы, как я, каждое утро начинают с двухминутной разминки пальцев вот такой меленкой. Но никто не может сказать, что цаг, сваренный из готовой пасты, такой же, как приготовленный из свежемолотых семян. Поэтому я принялся за работу, задумчиво разглядывая своих гостей.