Чтение онлайн

Все эти подробности выследил Шульц.

Шульц аккуратно и тщательно записал об этом удивительном открытии в свой путевой дневник и забыл о нем, перейдя к другим увлекательным и важным наблюдениям.

Монд же сразу оценил необычайную значимость этого удивительного явления.

Попытки там же на месте в стране алмазов определить природу необычайного газа успехом не увенчались.

Тогда Монд втайне от друга, работая по ночам, приготовил из бутылок от рома несколько больших стеклянных баллонов, наполнил их таинственным пещерным газом и запаял. Баллоны он уложил в большие тюки и уверил Шульца, что в тюках образцы местной алмазоносящей горной породы.

Чтобы вынести громоздкие тюки с баллонами из черной пустыни и доставить их в целости в ближайший порт, Монд купил у Делинга за огромную цену молодого красавца пипикуаса, совсем еще не отравленного газом. И дал ему имя — Хольтен.

И привез его с собою в Лондон.

Двадцать лет работал Монд над содержимым баллонов, вывезенных из черной африканской алмазной пустыни. Газ упорно сохранял свою тайну.

Монд выстроил для сложнейших исследований специальную лабораторию. Все средства и все силы свои отдал этому делу. И в конце концов газ был расшифрован.

Более того — Монду удалось воспроизвести газ синтетическим путем.

В химически чистом виде бессонный газ Монда обладал необычайной силой действия. Вдыхания его в самых ограниченных количествах было достаточно, чтобы лишиться сна навсегда.

Регулируя концентрацию газа и смешивая его с другими, можно было лишать животных и людей способности спать на любой срок.

Монд назвал этот страшный газ в честь дочери своей — сусанитом.

И проверил действие его на Хольтене.

Хольтен не спал никогда.

Сознавая, что сусанит при благоприятных обстоятельствах может стать могучим и решающим оружием, Монд все опыты свои и открытия держал в строжайшей тайне.

ГЛАВА 21

Что могут англичане, как подкожные железы помогают БОРОТЬСЯ С БОЛЬШЕВИКАМИ, и от чего бывает сахарная болезнь

— Что может негр, то может и всякий англичанин, а следовательно, и вся английская нация.

С таким заявлением выступил неожиданно Монд перед собранием. Заявление звучало почти оскорбительно. Ученые джентльмены были шокированы.

— Этот негр, — продолжал Монд, указывая на Хольтена, стоявшего с ним рядом, — не спит уже пятый год, и нет оснований думать, чтобы он хоть раз, хоть на минуту заснул бы в течение всего остатка своей жизни. Сон совершенно не свойственен его организму. Как несвойственно крысе летать или мухе плавать. Хольтен просто не умеет спать. Все время бодрствуя, он сохраняет все время и полную работоспособность. Кто не спит никогда, тот не нуждается и в каком-либо ином отдыхе. Ибо усталость это только преддверие сна. Хольтен в течение четырех лет служит на трех службах одновременно — дневной, вечерней и ночной. На каждой из них он исполняет обязанности свои одинаково хорошо. Вот владельцы тех заведений, где работает и служит Хольтен, — пусть они подтвердят пред вами справедливость моих слов.

Красные, потные, взволнованные совладельцы хольтеновской бессонницы табунком взошли на возвышение кафедры. И фабрикант, и содержатель пивной, и хозяин ночного кабачка, очень боявшийся, чтобы его не оштрафовали за незаконное производство ночной торговли, в один голос рассказали о необычайной работоспособности, трудолюбии и неутомимости Хольтена. Сказав, что нужно, и совершенно обессилев от робости перед ученой и хмуро-солидной аудиторией, счастливые совладельцы удалились.

Тогда вся аудитория поднялась, как один человек, и в руках у ученых засверкали десятки трубок для выслушивания, молоточков для выстукивания, термометров, шприцев, пинцетов и разных иных медицинских инструментов.

В минуту Хольтен был раздет донага, уставлен трубками, обстукан молоточками, проткнут шприцами во всех направлениях.

Его укладывали, ставили на ноги, снова укладывали, заставляли мочиться, выделять слюну и пр.

То и дело раздавались возбужденные возгласы:

— Пульс 73, ровный, хорошего наполнения.

— Зрачок нормален.

— Температура 36 и 6.

— Реакция Флистермана положительная.

— Диазореакция Эрлиха отсутствует.

— Давление крови нормальное.

Вдруг среди ученых произошло какое-то смятение. Плотное их кольцо, окружавшее безмолвного и покорного пипикуаса, разбилось на отдельные группы.

Жестикулировали, возбужденно выкрикивали латинские названия.

Можно было уловить отдельные слова:

— Белок.

— Сахар.

— Огромные количества.

Наконец смятение улеглось. Видимо, договорились. И всей гурьбой направились к Монду, не принимавшему никакого участия во всей этой суете и спокойно стоявшему в сторонке.

Монд с саркастической улыбкой глядел на приближавшихся к нему сотоварищей по ученому ремеслу.

И, когда приблизились, заговорил первый:

— Временное сохранение полной работоспособности, прогрессивно развивающиеся диабет и анемия. Этот богатырь проживет еще года три. Лондонский житель, самый здоровый, не протянет более трех лет со дня отравления газом.

Ученые молчали в глубоком удивлении.

И медленно постигали.

На одной чаше весов жизнь и здоровье всего лишь нескольких миллионов рабочих, на другой — вся колониальная политика Великобритании.

Для «истинного» англичанина не было выбора и колебаний.

Монд разъяснял своим коллегам:

— Непосредственно под кожным покровом у животных залегает целая сеть маленьких железок. По внешнему виду своему они так мало отличны от клеток эпителия, среди которых расположены, что до самого последнего времени об их существовании не знали.

Монду принадлежит честь их открытия.

Они названы — железы Альфа-Монда.

В спокойном состоянии эти железы не функционируют. Они выделяют секрецию только при раздражении. Раздражающе действуют на них всякое сокращение произвольных мышц и всякая работа произвольных центров нервной системы.