Чтение онлайн

– Так же, как богам путь вниз, в Срединный мир?

– Боги сами выбирают свой путь! Но Срединный мир – не место для богов. Миры неодинаковы, поэтому людям не дано подняться вверх. Но вот этот «порошок»... Если то, о чем я думаю, окажется правдой, возможно, нам удастся найти способ говорить с богами напрямую. Это даст нам большие преимущества.

– Мы сможем просить большего?

– Не исключено, что мы получим возможность в чем-то приказывать.

Последние слова Гуру произнес шепотом, как будто боги могли слышать только крик.

– Сегодняшний мир слишком сильно изменился, мы почти утратили власть. Боги больше не нужны людям, а люди перестали интересовать богов. Мы почти проиграли.

Лал открыл рот, намереваясь что-то сказать, но горло перехватило, и только приглушенный хрип раздался в храме. Генерал лучше других знал ситуацию, царившую в геополитике: мир варился в собственном соку, медленно разваливаясь на куски, жила только Москва и тринадцатый полигон «Науком» на Кольском полуострове. Но Лал не думал, что не менее плачевно обстоят дела и в духовном мире.

А ведь теперь Станция стала загробным миром, местом, где каждый мог обрести свободу, каким бы богам ни поклонялся. Только в чем эта самая свобода заключалась, мало кто смог бы внятно объяснить.

– Если нам суждено потерять этот мир, может быть, удастся договориться с богами насчет другого? Найди то, из чего делают «джьяду гумра», обязательно найди. Отыщи подарок богов.

– Мир внутри мира, – все так же тихо продолжал говорить Шарма. Похоже, что он разговаривал сам с собой. – Бесконечность из вложенных друг в друга миров. Вселенская матрешка.

– Знаешь, – теперь Гуру обращался к Лалу, – есть только одно отличие матрешки миров от деревянной игрушки русских: находясь внутри одного из миров, мы никогда не узнаем, какой мир в какой вложен. Все миры будут равнозначны – вложенность не означает, что каждый следующий меньше.

Странная история с камерой наблюдения вряд ли попала бы в поле зрения генерала Лала, если бы не одно обстоятельство – к тому самому месту, где было установлено (или не было?) фиксирующее устройство, шел Шанкар Десай. Его видели люди, они не знали тхага по имени Шанкар, даже те, кто говорил с ним, называли его иначе. Но цепь трупов, задушенных шелковым платком, отмечала путь негодяя лучше любого навигатора. Гензель и Гретель, чтоб ему было пусто! Одна беда – каким-то непонятным образом Десайю удалось привести аналитиков в полное замешательство: они даже приблизительно не могли сказать, куда он направится дальше.

Помнишь ту камеру? Он что-то делает с миром, поэтому его и не могут поймать – этот тхаг навязывает аналитикам нужное восприятие.

Поиски человека, создавшего процессор-«пустотник», ни к чему не привели – гравера кто-то перехватил, и никто в ведомстве Лала не мог предположить, кто это был и куда он направился. Ни спутники, ни камеры наблюдения помочь не могли – они не знали, что нужно искать.

Но оставался «джьяду гумра», способный изменять мир. И тхаг по имени Шанкар Десай, который знал, как правильно пользоваться порошком.

Ничего, он найдет тхага. И без камер наблюдения – методы существуют, в конце концов, камеры наблюдения, подключенные к сети, существовали не во все времена. А людей находили и раньше.

Поискам всегда приходит конец. Либо находится то, что требовалось, либо оно перестает быть нужным. По большому счету приемлемы оба варианта, но не в этот раз. Сейчас можно праздновать победу. До завершения начатого дела осталось всего ничего. Несколько шагов, отделяющих от цели.

Звучит грустно – когда нет цели, незачем жить. Но Ли Ханьфанг не относился к тем неудачникам и рохлям, которые не могут найти свое Дао. Да, конечно, он знал, что истинное Дао недостижимо, не стоит и пытаться. Но идти туда, куда ведет путь, – вот истинное предназначение настоящего человека. Жизнь не терпит простоя, остановился на секунду – потерял годы.

Не в этот раз.

Портье не стал делать вид, что ему дорога конфиденциальность постояльцев отеля. Зашедший в лобби монах поинтересовался, не останавливался ли здесь европеец среднего роста, плотного телосложения с коротко остриженными темными волосами. Может, и лысый – что это меняло? Ни одного другого европейца Ли Ханьфанг не видел в этом городе.

– Останавливался, бханте, – с легким поклоном ответил портье. По всему видно, человек, чтящий Традицию. – Номер 305.

– Он там один?

– Нет. Вместе с ним прибыли девушка и старик. Но европеец только он.

И этот тоже рассказывает о какой-то девушке. Интересно.

Черные волосы, хищный оскал и острые, будто у акулы, зубки.

Ли Ханьфанг едва заметно мотнул головой, прогоняя странные мысли. Или это был знак?

– Этот человек все еще в отеле?

– В журнале нет отметки, что он выбыл.

Китаец опустил глаза – перед портье лежала толстая, обтрепанная по краям бумажная тетрадь. Кошмар, какая отсталость! Совсем рядом с Поднебесной – настоящий каменный век.

– Он выходил?

– Вроде бы да. Но никто из его спутников не покидал номер.

Отлично, значит, сбежавший гравер Фэн Фэй Ху здесь. И забрать его, похоже, труда не составит. Правда, с ним в номере какая-то девушка.

Острые зубки – клац-клац. Ты же испугался, правда?

– Как выглядела девушка, что пришла сюда с европейцем?

Вопрос прозвучал чуть напористей, чем следовало бы говорить монаху. Глаза портье на секунду раскрылись шире, и мужчина немного отпрянул от собеседника. Привычка вести допрос – привычки это слабость, но от них никуда не деться.

– Черные волосы, молодая. Худая такая, – портье пожал плечами. Он не знал, как еще описать обычную девчонку.

С острыми зубками, да?

– Спасибо тебе, добрый человек, – сказал Ли Ханьфанг, благословляя портье. – В номере есть замок?