Чтение онлайн

«Патанг» коротко вздрогнул, отправив кусочек раскаленного металла в смертоносный полет. Впрочем, на этот раз лететь совсем недалеко. Восемнадцатая стреляла одиночными, она терпеть не могла автоматическую стрельбу. Особенно – длинными очередями, пуль по двадцать, как любили палить городские прохвосты, возомнившие себя крутыми бандитами. Как правило, подобные имбецилы стреляли лишь однажды, второго шанса им уже никто не предоставлял – когда палят, не отпуская курок, выйти из укрытия можно почти без опаски, вероятность, что заденет пулей, близка к нулю. Можно даже прицелиться, выбрав место, в которое придурку вонзится смерть, выпущенная из твоей винтовки.

Шестой, безумно вопя, вывалился из кустов прямо под ноги восемнадцатой. Пуля пробила ему грудь справа. Рана несмертельная. В случае, если этого олуха кто-нибудь собирался лечить в этой глуши. У кого как, а у восемнадцатой таких планов точно не было. Да и с ногами у бойца большие проблемы. Их не было – в смысле ног, одни проблемы и остались. Вместо ступней ниже голеней болталось два кровавых, словно кем-то пожеванных, куска плоти. Видимо, сходил на рандеву, назначенное Лейтенантом. В срок не успел, что ли, что так далеко проползти сумел?

Ствол автомата дернулся в сторону всего на мгновение. Но четырнадцатый успел за это время сделать одно почти неуловимое движение. Хороший боец, отличный – в руке четырнадцатого блеснул большой зазубренный нож, какие входили в боевой комплект всех наемников из «номерного» отряда.

Еще один выстрел. Пуля звонко ударила в лезвие, почти одновременно с носком ботинка, врезавшегося в ребра шестого, осточертевшего своим криком. Нож, мимолетно сверкнув солнечным зайчиком, исчез в густой листве.

– Всем заткнуться! – заорала восемнадцатая так, что голос сорвался на хрипоту. На случай, если кто-нибудь здесь плохо слышит. – И не двигаться! Второй раз предупреждать не буду!

Интересно, а зачем предупреждала первый?

Шестой не унимался. Ну чего он так орет? Сил никаких нет.

Третий выстрел. Шестой вздрогнул последний раз и замер, вытаращив бездумные глаза в маячащее за плотными кронами небо. Хотя он и при жизни интеллектом не блистал.

– Еще одно движение – и отправишься следом за шестым, – прошипела женщина, целясь в спину четырнадцатого.

– Зачем мы тебе? – спросил тот.

Именно спросил. Просто, словно задал ничего не значащий вопрос, ведя светскую беседу. Не стонал, не ныл, говорил ровно и спокойно.

– С чего ты взял, что интересуешь меня?

– Тогда иди своей дорогой. А мы пойдем своей. Хорошо?

– Нет, – сказала она, но продолжала стоять, рассматривая спину четырнадцатого через прорезь прицела.

Это же так легко – надавить на спусковой крючок, потом перевести ствол немного направо и вниз, нажать еще. И идти. Своей дорогой, как сказал четырнадцатый. У нее ведь еще уйма дел. Но отчего-то палец никак не желал давить на теплый угловатый металл, спуская курок.

С шестым дело было проще – он в любом случае был не жилец. А узкоглазые, которые жили в своей занюханной деревеньке, спрятавшейся в глухом девственном лесу? Они тоже были не жильцы?

Нет, эти вообще никого не трогали. Они даже не поняли, кто и за что их убивает.

Только восемнадцатая, выпустившая вчерашним вечером с десяток пуль, никого не убила. Она не стреляла в людей, просто палец, привыкший давить на спусковой крючок, работал словно сам по себе. Отправляя пулю за пулей в сошедшее с ума небо, которое сыпало на землю сплошной поток воды, смывающий все следы человеческого безумия.

– Кто она? – восемнадцатая не уточняла, о ком спрашивает. И так понятно – кроме девки, здесь посторонних не было. Шестой не в счет, он уже никого не интересует.

– Кхайе, – ответил четырнадцатый.

– Кто? – не поняла восемнадцатая.

– Местная. Это имя. Она спасла меня, я загибался от змеиного яда. Видимо, ползучий гад успел ухватить за руку, когда я следил за Лейтенантом.

– Восьмого...

– Убил Лейтенант. Я шел чуть сзади, и меня он не заметил. Плохо помню, как добрался до деревни. Не то от яда, не то от... В голове помутилось.

Восемнадцатая вспомнила, как он выхватил нож. Если бы она выстрелила в шестого еще раз – ну, максимум два, – он, скорее всего, успел бы вонзить лезвие ей в горло. И у этого человека помутилось в голове от того, что он увидел, как Лейтенант ликвидировал свою группу? Нет, в это она ни за что не поверит.

Но убивать четырнадцатого ей почему-то очень не хотелось.

– Лег мордой в землю. Как лежал до того. Если пошевелишься, это будет твое последнее движение. Даже если яйца почесать захочешь, терпи, а то... – она усмехнулась, хотя весело не было. Просто после подобных фраз было принято смеяться. – Стрелять я умею, ты это уже видел.

– Видел, – согласился пленник и покорно лег лицом в грязную листву подстилки, сложив ладони в замок на затылке.

– Встань! – команда адресовалась к девке.

Восемнадцатая допускала, что узкоглазая не понимает по-английски и придется подкреплять слова пинками. Но девчонка мгновенно встрепенулась и ловко поднялась.

Невысокая, почти на голову ниже восемнадцатой. Все они тут – получеловеки. Глаза черные, темные настолько, что зрачок почти незаметен на фоне радужки. Немного раскосые, но не так сильно, как у поднебесников, скорее, ближе к миндалевидным. Волосы, неаккуратно остриженные на уровне плеч, тоже черные.

Одежда простая, холщовая или что-то типа того. Широкая, с треугольным вырезом под шеей и короткими рукавами рубаха навыпуск, такие же мешковатые бриджи. Ноги босые. Или нет – на ней надеты вьетнамки через палец, просто нехитрая обувь провалилась в размокший грунт.

Восемнадцатая стволом медленно подняла вверх рубашку, зацепив за подол. Под грубой застиранной материей торчали маленькие груди с темными острыми, словно рожки, сосками. Боится, вот соски и торчат. До самой шеи только голая, темная, будто от загара, кожа.