Иные
Шрифт:
Дитрих извлек из-за полы пиджака маленький радиотелефон и переговорил с охраной.
Ханс вошел и преданно посмотрел на Тима, и только потом, чуть менее преданно — на Императора. Наш первый подопытный кролик ничуть не изменился — тот же пышущий здоровьем накачанный парень, только взгляд стал чуть осмысленнее.
— Ханс, подойдите, пожалуйста, — попросил Тим. — Заверните рукав.
Наличие периферийного имплантата мы объясняли возможностью подключения к компьютеру. Нет технологии? Будет! Хуже, если потом придется делать новую операцию.
Тим изменил настройки, и Ханс увидел своего господина новыми глазами. Он был удивлен и растерян.
— Ханс, подойдите к Императору.
Тим поднялся со своего места, подошел к Дитриху и встал за его креслом, приготовившись быть суфлером.
Император взял руку адъютанта. Дальнейший разговор был чисто ментальным. Тим давал советы, Дитрих исполнял, пока мы не поняли, что передача произошла.
«Теперь проверьте», — посоветовал Тим.
«Ханс, вы меня слышите?» — помыслил Дитрих.
«Да, мой Император!» — в одной этой фразе было столько безграничной преданности, что дальше можно было не проверять.
«Ханс, налей мне кофе, пожалуйста».
Адъютант послушался, налил кофе из серебряного с чернью кофейника, помещавшегося в центре стола, благоговейно подал чашечку Императору. Дитрих почувствовал ту волну наслаждения, что захлестнула его дери. Это было видно. Иначе и быть не могло — открытый канал ментальной связи. Император отпил глоток, поставил чашку на стол, закурил очередную сигарету, нервно затянулся.
«Идите, Ханс, спасибо».
Затянулся снова.
— Господа, — вслух сказал он, когда Ханс ушел. — Вы должны передать мне всех.
Мы с Тимом переглянулись.
— Это невозможно, сир, — начал я. — Вы не сможете держать столько дери. Это трудно даже для пятерых.
— А мне не нужно постоянно контролировать их всех. Достаточно контроля некоторых в критических ситуациях.
— Некоторых мы можем вам передать.
— Всех, господин Гримальди.
Он стряхнул пепел в пепельницу и затянулся снова.
— Это невозможно.
— Тогда я буду вынужден лишить вас моего покровительства.
Тим усмехнулся.
— Тогда мы будем вынуждены лишить вас власти.
Император затушил сигарету и смял ее в пепельнице.
— Попробуйте!
Встал, потянулся к телефону.
— Сир, вы что, не понимаете, что мы контролируем все среднее звено чиновничества и офицерства? — Тим в упор смотрел на Императора.
— Понимаю. Я же говорю: «Попробуйте». Все, аудиенция окончена, господа.
Нас не арестовали. Дитрих очень хорошо понимал бессмысленность этого действия. Сразу после аудиенции мы попытались сорвать блокировку центра удовольствия в имплантатах дери, чтобы связаться с нашими подопечными и приказать им начать мятеж. Но связи не было. Стенка! Попытались выйти на Императора. То же!
А утром за нами пришли. Точнее, к нам. Пятеро императорских гвардейцев в черной с золотом форме. Молчаливых, как космическая тьма. За все время встречи ни слова. Лейтенант с поклоном протянул Тиму письмо. Высший было сунул письмо в карман, но посланцы не уходили. Пришлось читать.
«Господа! — гласило послание. — Мои солдаты находятся под защитой Пантократора. Не пытайтесь воздействовать на них. Это бесполезно. Вы должны немедленно покинуть столицу, а в течение трех суток — границы Империи. В случае сопротивления гвардейцам приказано стрелять.
Защиту Пантократора мы все же проверили. Она оказалась надежной — стенка!
Я думал о могуществе Пантократора. Мы столкнулись с ним еще там, в космосе, на периферии этой звездной системы.
…Те три криокамеры на мертвом корабле, слабо освещенные нашими фонариками. Проверяем питание приборов. Энергии осталось на пару суток. Мы вовремя. На удивление!
Стыковка с кораблем Леонта. Подаем питание. Только к криокамерам (еще не хватало освещать всю эту махину!). Судя по показаниям приборов, эти трое находились в анабиозе чуть больше двух лет. Значит, это не тот корабль, что пропал здесь полтора века назад. Мы было так подумали, впечатлившись особенностями модели. Раритет!
Процедуру оживления проводим там же, на большом корабле. Потом перевозим пациентов к нам и отстыковываемся. Ни Высший, ни Иные еще не способны ни к ментальному, ни к голосовому общению. Предстоит долгий период восстановления.
Найденный корабль пришлось законсервировать и бросить — все равно не могли обеспечить его энергией.
Имена спасенных узнали только спустя неделю, установив с ними ментальную связь. Тимофей Поплавский, Высший, и его Иные: Георгий Клименко и Илья Захаров. К этому времени мы миновали четыре из семи планет звездной системы. Первые две оказались малоинтересными газовыми гигантами, следующие были явно мертвы. Прямо перед нами вставал зеленовато-голубой серп, подернутый мазками белой облачности — здесь возможны вода и жизнь. Кто же знал, что нас обстреляют при посадке, а потом посадят в тюрьму? Планета казалась лишенной разума. Ментальное пространство молчало.
Тим Поплавский уже начал вставать с постели. Организм Высшего восстанавливался быстро. Он подошел ко мне, тяжело опустился в кресло перед мониторами.
«Это очень дорогой корабль?» — спросил он.
Я удивился.
«Почему?»
«Ультрасовременный. Я никогда не видел такой техники».
«Да здесь всему уже лет по двадцать!.. — помыслил я и замер. — Тим, какой был год, когда вы покинули Землю?»
«Тысяча четыреста семьдесят второй от Начала Изменений».
«Понятно. А мы в тысяча шестьсот двадцатом. Вот и нашлись пропавшие полтора века».