Чтение онлайн

— Аня!

Стол был завален бумажными цветами и лентами, дети собирали из них букетики. Макс помогал самой младшей девочке лет пяти или шести, у которой пока не получалось ловко завязывать банты. Здесь был и Борух. Он делал то же, что и другие, сосредоточенный больше обычного. Занятый своим букетом, он даже не взглянул на Аню. Как только она увидела его макушку, всю в мелких завитках, сразу вспомнила, что хотела поговорить о мальчике еще вчера, при первой же возможности. Но стоило наконец встретиться с Максом, прикоснуться к нему — и все забылось. Совесть привычно уколола Аню где-то под ребром, но слабее, чем раньше. Аня успокоила ее: кажется, с Борухом все было в порядке.

— Что вы тут делаете? — спросила она, устраиваясь напротив Макса. Мальчик, рядом с которым она села, подвинул ей корзинку с цветами.

Макс перехватил лентой проволочные ножки роз и отозвался:

— Мы готовим комплименты для гостей.

— Для гостей? — Аня вытянула из корзинки цветок, такой же золотой, как ее платье, которое осталось в спальне. — Сегодня какой-то праздник?

— Мой день рождения, — сказал Макс так просто, будто речь шла о чем-то незначительном.

Прислуга суетилась вокруг — протирала бокалы, расставляла в вазы свежие букеты, чистила камин. Дети заготовили уже около тридцати комплиментов и не собирались заканчивать. Ане стало стыдно, что не догадалась сама. Зато теперь она поняла, для чего понадобится то невозможно красивое платье. Наверное, Макс хотел представить ее своим друзьям. А значит, она не может выглядеть замарашкой или сидеть в комнате, как сумасшедшая на чердаке, в такой важный день.

— Поздравляю… — неловко пробормотала она.

— Спасибо, — ответил Макс. — Присоединяйся.

Чтобы загладить вину, Аня скрутила букетик из алой розы и желтых веточек, похожих на пижму. Вышло недурно. Девочка, которой помогал Макс, потянулась к его уху и, закрывшись ладошкой, что-то зашептала, хитро поглядывая на Аню. Встретившись с ней взглядом, она захихикала и спряталась на плече у Макса.

Аня удивленно подняла бровь. Макс, наклонившись через стол, громким шепотом доложил:

— Мэрит говорит, ты ей очень нравишься. Ты очень красивая. — Потом обернулся к девочке и сказал извиняющимся тоном: — Ich habe ihr alles erzahlt, Merit. Ich konnte einfach nicht schweigen [1].

За разглашение тайны он, конечно, тут же получил: Мэрит замахнулась и стукнула его по руке. Макс сделал вид, что ему сильно досталось. От этой пантомимы Аня прыснула, искоса глянула на Боруха: как он? Может, его тоже развеселила эта почти семейная сценка?

Борух сосредоточенно скреплял булавкой ленточку. Он уколол себе палец, но как будто ничего не почувствовал. Кровь запачкала ленту — правда, почти незаметно, потому что лента тоже была красная. Аня вытянула из коробки такую же. На одном из концов ленты был вышит герб, который в замке встречался повсюду: на стягах, форме воспитанников, даже на столовых салфетках.

— А что это значит? — Она показала Максу символ, похожий на водоворот.

Он бегло взглянул и ответил:

— Фамильный герб Нойманнов. Тот, который должен был удержать великанов, помнишь? Теперь это что-то вроде знака общности, объединения людей под одним лозунгом ради общей цели.

— Под каким лозунгом? — не поняла Аня. — Какой цели?

Макс слабо улыбнулся:

— Что ж… Это покажет время.

Он посмотрел куда-то Ане за плечо, и она оглянулась: в дверях замерла Катарина. У Ани возникло смутное чувство, что Катарина уже давно стоит там, наблюдая, но Макс только сейчас обратил на нее внимание.

— Фройляйн Крюгер, попросите Ганса собрать нам корзинку для пикника. На двоих. — Макс обернулся к Ане: — Погода сегодня хорошая. Ты ведь не против прогулки?

— Не против, — ответила она, чувствуя спиной тяжелый взгляд.

Скрипнули и застучали каблуки — это Катарина развернулась и вышла. Пряча глаза, Аня взялась за следующий букетик. Почему-то ей становилось неловко, когда она видела этих двоих вместе. Будто подглядывала за ссорой и вообще лезла не в свое дело. Занимала чужое место.

Вскоре все комплименты были готовы, и Катарина вернулась, чтобы забрать детей на уроки.

— До вечера мы будем только мешаться в замке, — шутя сказал Макс и подал Ане руку, помогая встать. — Лучше перекусим на свежем воздухе.

Он обращался с ней так, словно она была хрупкой золотой статуэткой, которую должно хранить за тонким стеклом и только сдувать пыль. Настоящим сокровищем. У Ани замирало сердце всякий раз, когда он касался ее, или помогал с шалью, которая зацепилась за спинку стула, или открывал перед ней дверь.

Макс не позволил Ане нести ни корзинку с едой, ни свернутый плед. День был и вправду замечательный. Солнце припекало почти по-летнему, и стоило им выйти за холодные замковые стены, как Аня быстро согрелась. Они взобрались на скалистую, поросшую лишайником возвышенность, откуда открывался вид на замок и лес.

— Здесь так красиво, — протянула Аня, оглядываясь по сторонам: никак не могла решить, какой вид ей больше нравится. Замок восхищал своей строгостью и грандиозным размахом, но осенний разноцветный лес особенно манил.

Внизу, среди камней, блестела река, а здесь, на вершине, дул прохладный ветер. От земли уже тянуло холодком — предвестником зимы. Макс расстелил шерстяной плед и стал разбирать корзинку. Ганс положил им свежие рогалики с маслом, сыр и фрукты.

— Всегда мечтал провести свой день рождения вот так, — сказал Макс и похлопал по пледу, приглашая Аню сесть рядом.

— Как? На природе?

— И в хорошей компании, — кивнул он.

Подобрав юбку, Аня села, но на самый краешек. Вытянула ноги в красивых туфлях. Это было намного лучше, чем мужские сапоги. А в спальне ее ждала еще одна пара, которая обнаружилась на дне коробки и идеально подходила к платью.

— Вечером замок будет полон гостей, и нужно собраться с духом, чтобы выдержать столько народу… — Макс оглянулся на Аню и оборвал сам себя: — О чем ты думаешь?

Было ужасно неловко признаваться, что о платье, поэтому Аня сказала первое пришедшее в голову:

— Помнишь, ты как-то говорил, что можешь управлять своей силой? Я бы тоже хотела так уметь. Но пока это происходит без моего желания. Я просто как будто… — Она раздвинула руки в стороны. — Взрываюсь. Выхожу за пределы тела. Не могу сделать это по собственному желанию. И не могу сама вернуться. Только у Пекки… — Она запнулась. — У брата получалось меня вернуть.