Чтение онлайн

Карманы он наполнил патронами для реактивных револьверов и кроме того, еще целый мешок с патронами привязал к телу. Затем написал несколько слов и положил записку на том месте, где обычно висел его водолазный костюм.

Наконец, он крепко привинтил шлем, тихо открыл шлюзовую дверь и очутился вне ракеты, в пустом пространстве.

Он не захватил с собой телефонного кабеля. Некоторое время он крепко держался за внешнюю стенку ракеты и с содроганием смотрел на приближающуюся Луну, которая не была уже похожа на небесное тело.

Широкой дугой растянулась Луна по небесному своду. Если бы абсолютное отсутствие чувства тяжести при свободном полете не уничтожило представления о верхе и низе, Томми получил бы впечатление, что «Виланд» падает с бесконечной высоты на твердую почву по косой линии.

Чем больше смотрел Томми на сияющую, изрезанную ущельями группу гор, тем больше сомневался он в правильности своего решения. Он охотно вернулся бы на ракету. Это еще было возможно.

Но он вспомнил своих спутников, их неприятные упреки и устыдился своей трусости.

– Начинай, Томми! – заскрежетал он зубами.

Медленно притянул он колени к животу и бросился изо всех сил в пространство. В результате этого толчка он стал равномерно отдаляться от «Виланда». Обернувшись, он увидел ярко освещенный гигантский корпус звездолета, витающий в темноте; вся эта картина показалась ему видением, нереальным, как бред больного. Томми вынул револьвер и направил его на ракету, словно собирался атаковать ее. Но он прекрасно знал, что патроны холостые.

Три, четыре раза нажал он курок, видел огненный блеск у дула, но не слышал взрыва. Выстрелы ускорили полет Томми. Все больше и больше отдалялся он от ракеты, которая заметно становилась меньше и, наконец, превратилась в далекое блестящее пятно. Томми Бигхед витал теперь в качестве самостоятельного мирового тела в пустыне мирового пространства.

Проходили часы за часами. «Виланд» больше не был заметен. Вокруг несчастного царила полнейшая тишина. Лишь слабое смещение лунных гор говорило Томми о том, что он не находится на одном и том же месте, а падает косо к краю гигантского диска. Одиночество стало невыносимым. Неприятная тишина звучала в его ушах, словно шум Ниагарского водопада на его родине.

– Не покончить ли сразу счеты с жизнью?

Он переживал страшные мученья, не зная, на что решиться: – разорвать ли костюм и сразу положить конец своей жизни или же медленно сходить с ума в этом ужасном одиночестве? Нет ли спасения?

Вернуться на «Виланд»? Совершенно немыслимо. Он потерял всякое представление о направлении и не имел ни малейшего понятия о том, где сейчас находится «Виланд».

Остаются две возможности: или кривая его движения превратится в круг, охватывающий Луну, – и тогда в его распоряжении остается еще пятнадцать часов, пока захваченный им кислород не будет целиком израсходован, а потом – смерть от удушения. Или же его путь где-нибудь пересекает поверхность Луны – и тогда он ударится об нее с ужасной силой уже часа через два и разлетится на отдельные атомы. Так или иначе, его ждет гибель. Ни одного шанса на спасение.

Томми вздохнул. Он заговорил сам с собой, желая услышать человеческий голос. Но он испугался, когда услышал тупые стонущие звуки своего голоса, доносившиеся из шлема.

Холод постепенно стал пронизывать его. Зеркальная поверхность резинового костюма не могла долго защищать его от потери тепла, и Томми стал дрожать от холода.

Он попытался сильным движением пловца хоть несколько отогреть свои члены, – но тщетно.

– К чему, собственно, все эти усилия? – подумал он. – Все равно скоро конец...

Он покорился судьбе. Одно время он чувствовал еще биение своего сердца, затем ему показалось, что он совершенно потерял способность чувствовать. Но мозг продолжал работать с удивительной ясностью. С поразительной четкостью всплыли в его памяти давно забытые события, и он вновь пережил всю свою жизнь. Она промелькнула перед ним в обратном порядке, год за годом, словно развернутая фильма. Наконец, он увидел себя маленьким школьником, почувствовал руку отца на своей голове и услышал старческий голос:

– Томми, у этих немцев имеются идеи, а американцы на них наживаются...

И Томми увидел вдруг вдали сияние золотого доллара на фоне ночи.

Вернувшись в рубку, Ганс Гардт измерил угол, над которым видна Луна. По этому углу он тут же вычислил расстояние, отделяющее ракету от Луны.

– Не более пяти тысяч километров, – сказал он. – Облет Луны скоро начнется.

Он немедленно отдал распоряжения Андерлю, а сам стал наблюдать за угломером и следить за тем, чтобы дюзы были обращены к центру диска Луны.

Маховики начали свое пение, ракета медленно повертывалась вокруг своей малой оси, и Луна заметно стала спускаться вниз, пока не оказалась отвесно под «Виландом».

Не спуская глаз с измерительной шкалы жироскопического компаса, Гардт сказал:

– Сейчас наша орбита проходит на пять градусов восточнее края Луны, но направление меняется, и мы все больше поворочиваем к Луне.

Луна приближалась с роковой быстротой. Каждую минуту можно было все яснее видеть, даже невооруженным глазом, различные горные группы. Необозримая желтоватая пустыня расстилалась под «Виландом».

Так как продольная ось «Виланда»» была все время обращена к Луне, а направление пути было несколько косое, то получалось впечатление, что гигантская Луна катится к «Виланду».

Чем ближе подлетал «Виланд», тем сильнее влияло это движение на пассажиров, и они были вынуждены то и дело отворачиваться, чтобы не поддаться головокружению.

– Если нам посчастливится, – заметил Ганс Гардт, не отходя от аппаратов, – мы пересечем круговой путь маленькой планетки таким образом, что при следующем ее обороте встретимся с нею как раз за Луной... Но что случилось? – прервал самого себя Ганс Гардт, бросив взгляд на план предполагаемого пути: – Путь ракеты не согласуется с вычислениями. Если дюзы откажутся теперь работать, мы упадем, – пробормотал он и ухватился за рычаг.