Интервенция
Шрифт:
Здорово, Филипп! Это мой товарищ, торговый моряк Бондаренко.
Филипп. Мое почтение! Филипп, свободный анархист. Ну, что вы скажете на Антанту? Через полчаса она будет здесь.
Бондаренко. Товарищ Филипп, нам нужно оружие.
Филипп. Понимаю. Шпайеры? Винты? Может быть, кинжалы?
Степиков. Пока что бомбы.
Филипп (Саньке). Будьте любезны, барышня! Вы видите, там стоит такая чудачка, в английском синем костюме?
Санька. Такая с перьями?
Филипп. Я вас прошу подойти до нее и спросить: «Мадам Токарчук, мсье Филипп интересуется – или у нас есть сейчас приличных бомб?»
Санька уходит.
Как поживает товарищ Бродский? Он что-то не бережет себя.
Степиков. А разве что?
Филипп. Я его вижу гулять по бульваре. Сегодня на бульваре горячо. Много жаб.
Бондаренко. Что такое?
Степиков. Говорит, на бульваре опасно. Много сыщиков.
Бондаренко. Мишель в такой компании, что ему не страшно.
Подходит Санька.
Санька. Мадам говорит: «Есть».
Филипп. Спасибо. Где моя голова? Как нарочно имеется чудная партия австрийских бомб со свежей начинкой.
Степиков. Почем?
Филипп. Как для вас?
Степиков. Как для меня.
Филипп. Четыреста пятьдесят дюжина. После ста штук скидка четыре процента. Доставка за счет покупателя.
Бондаренко. Это дорого. У нас нет таких денег.
Филипп. Свободные анархисты не торгуются.
Степиков. Ну да, они просто грабят.
Филипп. Не будем заводить здесь партийных дискуссий, товарищи. Для успеха революции я скину по красненькой с дюжины. Сколько вам требуется бомб?
Степиков. Пока что сотня.
Филипп. Сотня… (Бормочет.) Сто на десять – восемь, четыре в остатке, три тысячи двести плюс сто тридцать… (Решительно.) Три косых. Это по-божески, товарищи.
Бондаренко. Есть у нас?
Степиков. Найдется.
Филипп. Когда доставить?
Степиков. Двадцать второго в десять утра.
Филипп. Адрес?
Степиков. Судостроительная верфь Ксидиас.
Филипп. Пароль?
Степиков. «Не здесь ли ремонтируется пароход «Юнион-Кастель-Кайн»? Ответ: «Мы давно ждем ваших корабельных канатов».
Филипп. Уплата?
Степиков. На месте.
Филипп. Мое почтение. Дух разрушающий есть дух созидающий. Если понадобится динамит по доступной цене, я к вашим услугам. (Уходит.)
Бондаренко. Куда вы положите оружие?
Степиков. Туда же, где лежит, которое мы у немцев купили.
Бондаренко. Вода не проникает?
Степиков. Не беспокойся.
Бондаренко. Смазываете?
Степиков. А то как же.
Уходят.
Воронов. Вы меня пугаете, мадам Ксидиас. Балы? Кокаин? Может быть, притоны?
Ксидиас. Знаете, мсье Воронов, я уже была бы довольна, если бы мой мальчик шлялся по притонам. Я была бы просто счастлива. Дело обстоит хуже.
Женя. Мамочка!
Воронов. Хуже?
Женя. Мишель!
Ксидиас. Ребенок снюхался с политикой.
Воронов. Что вы говорите?!
Ксидиас. У людей мальчики как мальчики: гоняют голубей или лазят девчонкам под юбки; а мой мерзавец сидит целыми днями за письменным столом и читает теорию прибавочной стоимости.
Воронов. Ах, вот как!
Ксидиас. Он вас обманывает, мсье Воронов. Он нас всех обманывает. Я нашла у него на столе под учебниками – знаете что?
Воронов. Порнографические открытки?
Ксидиас. Коммунистические брошюрки!
Воронов. Откуда они у вас?
Женя. Мишель, от любви к революции!
Воронов. А без трепанья?
Ксидиас. Женя, смотри сюда. Ты видишь пакгаузы? Это набито шелками, коньяком, машинами до самой крыши. Смотри дальше. Паровые молоты. Мужчины. Девушки. Корабли. Судостроительная верфь. Смотри сюда. Гора. Зеркальные стекла. Аккредитивы. Американские доллары. Мексиканские доллары. Канадские доллары. Банкирский дом Ксидиас. И вот я тебя назначаю управляющим этим всем. Ты будешь вице-король страны Ксидиас. В девятнадцать лет!
Женя. Плевал я на это!
Ксидиас. Ты хочешь, чтобы тебя повесили?
Женя. Мне нравится быть повешенным. Робеспьер погиб на плахе. Демулену отрубили голову. Наполеон умер в неволе. Даже в самой их гибели есть нечто великое.
Ксидиас. Сморкач!
Мадам Ксидиас и Воронов уходят.
Женя (вслед). Буржуйка!
Появляется Филька-анархист.
Филипп. Напрасно вы отказались стать банкиром, напрасно. Для такого субчика, как вы, это прекрасная карьера.
Женя. В чем дело? Кто вы такой?
Филипп. Свободный анархист.
Женя. Ах, я слышал про вас. Вы…
Филипп. Смелей, малютка, больше жизни.
Женя…бандит…
Филипп. Среди мещан, ханжей и ростовщиков именно так называется моя скромная профессия. Я неизбежное зло капиталистического строя.
Женя. О, я вижу, вы бандит с философией.
Филипп. Это не моя философия… Это философия Прудона, Бакунина, Кропоткина…
Женя. Вы интеллектуальны!
Филипп. Да, я кумекаю малость (с жестами) в анатомии и в клептомании.
Женя. Бросьте этот маскарад. Вы кончили университет?
Филипп. Нет, но я прочел всего энциклопедического словаря.
Женя. Вы подслушали мой разговор с матерью. Это подло!
Филипп. Вы по природе валет. Зачем вы сопротивляетесь природе?
Женя. Я не валет! Я революционер!
Филипп. Вам забивает голову этот большевистский фанатик Мишель Бродский.
Женя. Я не знаю никакого Бродского. Послушайте… Ах! Значит, это он? Ах! Откуда вы знаете?
Филипп. Я знаю все. Знать все – входит в мою профессию. Я знаю, например, что вы на днях проиграли в железку восемь тысяч рублей. Я даже знаю, чьи эти восемь тысяч рублей. Скажите, малютка: как вы думаете выпутаться из этого положения?