Шрифт:
Я отдыхал в Египте. Встал очень рано, чтобы искупаться до жары. Мне нравилось наслаждаться утренней тишиной, вдыхая свежий воздух, напоённым йодом. В этот ранний час на берегу моря было всегда безлюдно – обитатели отеля отсыпались после бурных полуночных вечеринок.
Искупавшись, я распластался на шезлонге и прикрыл на некоторое время глаза, млея от удовольствия. Когда открыл – увидел неподалёку мужчину лет пятидесяти, который появился, словно бы ниоткуда. Был он высокого роста, крепко сложен, среди чёрных вьющихся волос виднелись многочисленные серебряные нити седины.
«Видать, прибыл накануне», – сделал я заключение, обратив внимание на отсутствие загара на теле незнакомца.
Я поднялся и сел на краешек шезлонга, собираясь закурить. Сунув руку в карман шортов, обнаружил, что забыл зажигалку в номере или выронил по пути.
Я подошёл к мужчине, спросил:
– Извините, у вас огонька не найдётся?
Он окинул меня внимательным взглядом, посмотрел на сигарету во рту, протянул зажигалку.
– Не спится? – спросил он.
– Привык вставать рано, а тут ещё разница в три часа, – ответил я.
– Да, организм не обманешь, – согласился незнакомец. – Мой внутренний будильник тоже вот звенит спозаранку. И ничего с ним не поделаешь, никакой кнопкой не заткнёшь.
Я прикурил, вернул мужчине зажигалку. Он тоже достал сигарету, задымил следом за мной.
Мы стояли у кромки воды и молча курили, вглядываясь в горизонт.
– Давно здесь? – спросил я.
– Через пару дней улетаю, – ответил незнакомец, выпуская дым через ноздри, удивив меня своим ответом.
По его виду я понял, что мужчина не горит желанием продолжить разговор со мной. Я счёл не быть назойливым и не стал задавать ненужных вопросов.
Докурив сигарету, я вернулся к своему шезлонгу. Мой незнакомец сделал последний заплыв, затем оделся и направился в отель. Проходя мимо, он посмотрел на меня, обмолвился:
– Хороша водица, не правда ли?
– Вода отменная, – ответил я, – и, главное, нет волны. Тишь и благодать.
Мужчина никак не отозвался на мои слова и проследовал дальше.
Мы вновь встретились с ним в этот же день уже на экскурсии, в деревне у бедуинов.
К стану египетских кочевников в разное время съехались несколько джипов с туристами. Мой незнакомец путешествовал по пустыне иным маршрутом, чем я, поэтому мы оказались в разных группах и прибыли не одновременно.
Столкнулись мы с ним нос к носу у колодца, из которого сухотелый молодой бедуин добывал воду для верблюдов. Наблюдая за наматываемым слоем нескончаемого троса, группа туристов с ожиданием смотрела в проём колодца, откуда должна была появиться долгожданная бадья.
– Никогда бы не подумал, что в сыпучем песке можно вручную вырыть колодец на глубину более ста метров, – проговорил мужчина, обратившись ко мне, как старому знакомому. – Я был уверен, что вода у них привозная.
– Я тоже так думал поначалу, – согласился я со своим знакомым. – Предполагал, что бедуины привозят её на верблюдах.
Наконец, барабан с толстым слоем намотанного троса остановился, бедуин вытащил из ствола колодца объёмную бадью и поставил на приступок. Туристы ринулись к бадье с кружками, чтобы зачерпнуть из неё кристально чистой студёной водицы.
Наполнили и мы с моим знакомым свои кружки, полученные у гида.
– Хороша водица, – отпив несколько глотков, промолвил мой знакомый те же два слова, которые я услышал от него утром на пляже.
– Да-а, это не тёплый нарзан в Кисловодске, – отозвался я. – Но нашей родниковой водичке она всё равно уступает по всем параметрам.
– Полностью с тобой согласен.
Мы отошли в сторонку, присели в тени под тростниковым навесом.
– Сам-то откуда прибыл? – неожиданно спросил мой знакомый.
– С Урала, – ответил я.
– Урал большо-ой, – протянул мой собеседник. – Я тоже с Урала.
– Из Перми, – добавил я.
– Земляк, стало быть, – сказал он и протянул мне руку. – Иван из Красновишерска. Егерем тружусь, второй раз очутился за пределами страны.
На лице Ивана проскользнула не то усмешка, не то грустная улыбка.
– А первый раз какую страну посещал? – поинтересовался я, подумав, что мой знакомый, вкусив однажды беспечного отдыха за рубежом, заболел неизлечимой болезнью заграничного туризма.
– Эту же – Египет, правда давно это было, – печальным голосом произнёс Иван. – Слышал, поди, про арабо-израильский конфликт 70-х?
– Война на истощение? – показал я свои знания военной тематики.
– Она самая, – с усмешкой подтвердил Иван, не удивившись моим познаниям. – Война, которой как бы и не было, потому что никаких подробностей о ней не значится нигде по сей день. Всё засекречено. Операция под кодовым названием «Кавказ».
Мой собеседник усмехнулся ещё более выразительно, продолжил:
– А израильтяне по другую сторону Суэцкого канала вели передачи по радио на русском языке. Специально для контингента советских войск. От кого мы тихарились – непонятно. Как можно скрыть в пустыне двадцать пять тысяч солдат и офицеров вместе с громоздким вооружением? Диву даюсь глупости высшего руководства!
– Довелось поучаствовать? – спросил я.
– Да, забросила судьба моряка-подводника в Аравийскую пустыню, – криво усмехнулся мой собеседник в очередной раз и допил остатки воды из кружки.
– Подводная лодка в степях Украины? – с осторожностью пошутил я.
– Типа того. Погибла в неравном воздушном бою, – добавил он фразу известного четверостишья. Потом встал и сказал:
– Пошли смотреть деревню, а то бедуины не будут демонстрировать свой быт отдельно для нас, да и стемнеет скоро – ни фига не видно будет.
– Пошли, – согласился я, и мы отправились в хижину, где пожилая египтянка пекла лепёшки на большом разогретом камне, под которым был разведён огонь.
Экскурсантам предоставили час свободного времени до ужина, чтобы обойти территорию проживания бедуинов и ознакомиться с их бытом.