Чтение онлайн

Мне пришлось согласиться. Я чувствовал, что он прав, и другого выхода нет. Оставалось выяснить детали.

— Так! — Потёр крылья Огнеплюй, вмиг став деловитым и рассудительным. — Не будем терять времени, мы находимся, как раз рядом с таким местом, откуда можно без проблем выбраться из этого мира. Но придётся отплыть подальше от корабля, или его тоже затянет в проход, а нам этого совсем не надо. Возьми с собой все, что считаешь нужным и пошли! Там за кормой, на длинном лине привязана лодка. Я буду ждать тебя в ней. Поторопись, пока команда спит, желательно уйти незамеченными!

Что мне было брать с собой? Подумав, я взял, так хорошо послужившую мне пушку и сумку с небольшим запасом пороха, пыжами и несколькими ядрами. Больше артиллерии в этом мире не осталось. И правильно! Ей полагалось появиться здесь через триста-четыреста лет, не раньше, а то, что устроил Огнеплюй, было нарушением правил игры.

На прощание я решил ещё раз взглянуть на Анхе, которую не должен был больше увидеть никогда. Я потихонечку прошёл в каюту и обнаружил, что девушка спит, обняв подушку, и улыбается во сне. Мне захотелось сделать для неё, что-нибудь напоследок, но что я мог сделать? Разве, что оставить кое-что на память? С этими мыслями я достал вагрский акинак вместе с ножнами и положил его рядом с девушкой на койку. Пусть это будет твоей последней игрушкой, пиратка Анхели, дочь Анхеллинды и Ванхагена!

Интермеццо двадцатое

— покинутое гнездо; «Я вас потом познакомлю!»; последняя ссылка

Огнеплюй и вправду ждал меня в лодке с большим нетерпением, а когда я, наконец, сошёл в неё, он сам перекусил линь. Наше путешествие было недолгим. Солнце едва поднялось над землёй, когда покинутый нами корабль превратился в точку на горизонте.

— Пора! — Заявил Огнеплюй, и я перестал грести. — Последнее предупреждение, когда откроется портал, старайся держать лодку так, чтобы её не развернуло к нему боком. Кстати, если я долго не буду появляться, не паникуй, тебе помогут! Ещё раз спасибо и прощай!

Я не успел спросить его, что означают слова — «если я долго не буду появляться», и кто должен мне помочь, как Огнеплюй сделал движение крылом и портал открылся! На сей раз, он был похож на разрез в живой плоти, сразу приобретший форму вертикально поставленного глаза. Морские волны тотчас устремились в этот разрез, создав такое течение, что мне снова пришлось налечь на вёсла, чтобы не быть опрокинутым. Над моей головой раздалось всполошное хлопанье крыльев — это брат покинул меня. На миг я повернул голову и увидел красную точку в небе того мира, который должен был оставить, а потом повторилось всё, что мне пришлось пережить в тот раз, когда мы проходили этим путём на галере, только вышло хуже.

Легко ему было говорить, старайся, дескать, удерживать лодку, чтобы её не развернуло к проходу боком! Это удавалось мне в течение нескольких секунд, а потом меня закружило вместе с лодкой так, что я уже не соображал, где там бок, где портал, где верх, где низ! Короче, вылетел я из этого мира в другой, как пробка из гигантской бутылки! Меня крутануло, наверное, раз сто или тысячу, а затем швырнуло на песчаный берег, где я и остался лежать, в обнимку с пушкой, посреди обломков разбитой лодки.

Сколько я так лежал, не знаю. Двигаться не хотелось, сверху пригревало ласковое солнышко, успокоившееся море плескалось, где-то рядом, а с другой стороны был слышен шелест пальм. Я лежал с закрытыми глазами и думал: «Он рассчитал всё правильно. Интересно, насколько Огнеплюй знает будущее? Или он вовсе его не знает, и всё это лишь цепь потрясающих совпадений, которые и есть судьба?»

Но кое-что из будущего я мог предсказать сам. Дон Санчес Хуан Альфредо де Самбульо отвезёт Анхелику Ванхаген, бывшую пиратку по прозвищу «Белая Ярость», в своё прекрасное поместье, где они сыграют свадьбу. У них будут дети, продолжатели славного рода Самбульо, а через несколько столетий одного из их потомков назовут дон Клеофас-Леонардо-Перес Самбульо и судьба его будет нелёгкой и запутанной, а ещё через несколько столетий в семье их отдалённых потомков, носящих уже иную фамилию, родится девочка, которой дадут необычное имя — Анджелика…

Мои размышления прервала чья-то тень, заслонившая солнце. Я приоткрыл один глаз и увидел, что надо мной стоит коза и разглядывает меня с каким-то презрительным любопытством.

— Ну что, так и будешь здесь валяться в тоске и печали или может, пойдём в другое место? — Спросила меня эта коза и сплюнула в набежавшую волну.

Надо ли говорить, что я тут же сел и во все глаза уставился на эту свою новую собеседницу. С первого взгляда было видно, что коза эта старая, тощая, с сильной проседью в чёрной от природы шерсти. Но держалась она самоуверенно и задиристо, движения и слова были резкими, словно она постоянно сердилась на что-то или кого-то.

— Чернушка, сестра Козауры Менской, слышал о такой? — Представилась коза, а на мою попытку сказать своё имя, только дёрнула хвостом: Да знаю я тебя, как облупленного!

Пока мы шли вглубь острова, который я почему-то никак не мог узнать, мне вспомнились слова Анхе: «…моя коза-кормилица! Она жива, только очень-очень старая. Я вас потом познакомлю!» Это знакомство тогда так и не состоялось, а теперь я шёл куда-то вместе с этой козой-кормилицей, которая к тому же оказалась сестрой Козауры Менской. Есть от чего голове пойти кругом!

— Морковку будешь? — Предложила Чернушка, остановившись так внезапно, что я чуть было не налетел на неё.

По-видимому, мы пришли. Передо мной было некое подобие сарая, хотя это был скорее шалаш, окружённый кустами. Перед этим строением располагался огород, на сухих грядках которого торчали чахлые метёлки морковной ботвы. Вид этого овоща не вызывал у меня аппетита, и я, как можно вежливее, попытался отказаться от предложенного угощения, но в ответ услышал только: «Жри и не рассуждай!», после чего, сам не знаю как, очутился внутри шалаша.

Здесь меня ждал ещё один сюрприз: обстановка этого жилища была хоть и бедной, но совершенно не соответствовала тому, что я до сих пор знал о козах. Иными словами, обстановка эта подходила скорее людям чем парнокопытным. Посередине помещения находился стол накрытый клеенкой, на которой стояла вазочка с цветком, засохшим, наверное, несколько лет назад. Вокруг стола в беспорядке были разбросаны пять или шесть разнокалиберных стульев и табуреток. У дальней стены располагалась кровать на низеньких ножках, тумбочка с масляной лампой и шкафчик с книгами. Стена над кроватью была увешана фотографиями, которые изображали коз и не только коз.