Интересные времена
Шрифт:
– Нечего пялиться на меня, разинув рот! Сними с меня эти чертовы штуковины!
Руки и ноги старика были скованы; цепь вела к группке одетых примерно так же людей, которые жались друг к другу и с ужасом взирали на Ринсвинда.
– Хе-хе! Они думают, ты что-то вроде демона, – крякнул старик. – Но я-то сразу узнаю волшебника! Ключи у вон того паскудника. Пойди и врежь ему хорошенько.
Ринсвинд сделал несколько неуверенных шагов в направлении распростертого на земле стражника и пошарил у того на поясе.
– Отлично, – поддержал старик, – а теперь бросай сюда. И отойди в сторонку.
– Зачем?
– Ты же не хочешь, чтобы тебя с головы до ног забрызгало кровью.
– Но у тебя нет никакого оружия, и ты старик, а у них большие мечи, и их пятеро!…
– Знаю, – кивнул старик, деловито наматывая цепь на запястье. – Это нечестно, но поддаваться я не умею.
Он ухмыльнулся.
Бриллианты опять заиграли в утреннем свете. Все зубы во рту старика были чистой воды алмазами. А Ринсвинд знал только одного человека, которому хватило наглости вставить себе тролльи зубы.
– Коэн-Варвар! – наконец узнал он.
– Тихо! Я путешествую этим, инкогнитой! А теперь посторонись, я сказал. Зубы угрожающе блеснули на стражников, принявших к этому моменту вертикальное положение. – Ну-ка, выходите, ребята. В конце концов, вас ведь пятеро. А я старик. Шурум-бурум, о-о, болит нога, болит рука, и тэ дэ, и тэ пэ…
Надо отдать стражникам должное, они колебались. Однако, судя по их лицам, сомнения эти объяснялись вовсе не тем, что идея напасть впятером на немощного старика представлялась им предосудительной, – вовсе нет! Да, он безоружный старик, а они здоровые, вооруженные парни – и что с того? Скорее, их беспокойство вызывала непонятность ситуации: есть все-таки что-то странное в дышащем на ладан старике, который ухмыляется перед лицом неминуемой гибели.
– Ну же, ну же, – подначивал Коэн.
Стражники придвинулись ближе и переглянулись, подначивая друг дружку.
Коэн сделал несколько шагов вперед и утомленно всплеснул руками.
– Ну и как это называется?! – воскликнул он. – Мне за вас стыдно, честное слово. Разве так нападают? Ну что вы ползете как черепахи?! Когда нападаешь, о чем важнее всего помнить? Об элементе… неожиданности…
Десять секунд спустя он снова повернулся Ринсвинду.
– Все в порядке, господин волшебник. Теперь можешь открыть глаза.
Один из стражников качался вверх ногами на дереве, второй торчал из сугроба, двое других согнувшись, привалились к валуну, а еще один… так скажем, распространился по местности. Широко распространился. Кое-где свисая.
Коэн задумчиво пососал запястье.
– Последний чуть-чуть не достал меня, – сказал он. – Старею, наверное…
– Но что ты здесь де… – Ринсвинд прервался. Один порыв любопытства обогнал другой: – Слушай, а сколько именно тебе лет?
– Сейчас все еще век Летучей Мыши?
– Да.
– Гм… Сам не помню. Девяносто? Может быть, и девяносто. А может, девяносто пять.
Коэн выудил из сугроба ключи и легкой походкой направился к группе узников. Те съежились еще больше. Отомкнув наручники у одного из заключенных, Коэн сунул ему в руки ключи. Напрочь лишившись дара речи, тот мог лишь таращиться.
– Валите отсюда, – добродушно произнес Коэн. – И смотрите, больше не попадайтесь.
Широкими шагами он направился обратно к Ринсвинду.
– А тебя-то каким ветром сюда занесло?
– Ну… – начал Ринсвинд.
– Очень интересно, – кивнул Коэн. – Что ж, нет у меня времени болтать тут с тобой, у меня дел невпроворот. Ты со мной или как?
– Что?
– Ладно, как знаешь.
Коэн обвязался цепью и сунул за этот импровизированный пояс пару мечей.
– Кстати, – вдруг поднял голову он, – а что ты сделал с Лающим Псом?
– С кем?
– А, неважно…
Ринсвинд заторопился следом за удаляющейся фигурой. Не то чтобы рядом Коэном-Варваром он чувствовал себя в безопасности. Нельзя чувствовать себя в безопасности, находясь в непосредственной близости от Коэна-Варвара. Процесс старения у него проходил как-то странно. Коэн всегда был героем-варваром, потому что варварское геройство было единственной профессией, которую он освоил. Но старость не брала его – казалось, он становился только жилистее и крепче.
Как говорится, приятно встретить на чужбине старого знакомого. Ринсвинд ничего не имел против старых знакомых, ему просто очень не нравились чужбины.
– Там, за Овцепиками, нет никакого будущего, – вдруг сказал Коэн, пробиваясь сквозь сугробы. – Заборы и фермы, заборы и фермы – везде. Убьешь дракона, люди недовольны. И знаешь, что еще? Знаешь?
– Даже не догадываюсь.
– Совсем недавно ко мне подошел один человек и сказал, что мои зубы оскорбляют троллей. А, каково?
– Ну, твои зубы, они ведь действительно сделаны из…
– Я ответил ему, что лично мне тролли никогда не жаловались.
– А ты, э-э, когда-нибудь давал им возмож…
– Когда мне в горах попадается тролль в ожерелье из человеческих черепов, я очень ясно даю ему понять, что мне такие украшения не нравятся. Чего ж они-то молчат? Организации всякие появились, которые права троллей защищают. Причем так везде. В общем, я решил попытать счастья на этой стороне Диска.
– А тут не опасно? Пуп рядом, всякие твари небось бродят… – уточнил Ринсвинд.
– Раньше было опасно, – Коэн жутковато ухмыльнулся.
– В смысле пока ты не отправился в путь?
– Эт' точно. Кстати, а где твой ящик на ножках? Вы все еще вместе?
– Вместе. Наверное, болтается где-нибудь неподалеку. Как обычно.
Коэн крякнул.
– Помяни мои слова: в один прекрасный день я отчекрыжу его проклятую крышку. О. Лошади.
Лошадей было пять, они бродили по округе со слегка угнетенным видом.
Ринсвинд оглянулся на освобожденных узников. Те переминались с ноги на ногу, явно не зная, куда теперь податься.