Чтение онлайн

Джордж перегнулся через Ника и посмотрел на нее ясным, почти незамутненным болью взглядом.

– Он сбежал, – прошептал Джордж. – Сосредоточьтесь на этой мысли. И держитесь.

– Мы-то держимся, – сказала Калиша. – Да, Ник?

– Пытаемся, ага. – Ник натянуто улыбнулся. – Хотя мне слабо верится, что парень, так бездарно играющий в КОЗЛА, сумеет привести подмогу.

– Может, в КОЗЛА он играет бездарно, зато в шахматы кого хочешь сделает, – заметил Джордж. – Не списывай его со счетов.

В открытых дверях кинозала возник красный смотритель. На Дальней половине бейджиков ни у кого не было, и смотрители постоянно менялись. Лаборантов тоже не было, только два врача; иногда приходил доктор Хендрикс. Хекл, Джекл и Донки-Конг. Ужасное трио.

– Свободное время закончилось. Если не хотите есть, расходимся по комнатам.

Прежний Никки мог послать этого узколобого качка на хрен; новый Никки молча встал, пошатнулся и ухватился рукой за спинку кресла. У Калиши сжалось сердце. То, что в Институте сделали с Никки, было даже хуже, чем убийство. Намного хуже.

– Ладно, – сказала Калиша. – Пойдем все вместе. Да, Джордж?

– Ну, я вообще-то надеялся на дневной сеанс «Парней из Джерси», – произнес Джордж, – но если вы настаиваете…

Пойдем вместе, как три упоротых мушкетера, подумала Калиша.

В коридоре гул был гораздо сильнее. Да, она знала, что Люк выбрался, Авери ей сообщил. Это хорошо. Беззаботные идиоты пока даже не догадываются о его побеге, а это еще лучше. Но головная боль подрывала всякую надежду. Даже когда она отступала, ты начинал ждать ее возвращения – особая извращенная пытка. А гул, который шел от Палаты А, лишал надежду смысла, и это тоже было ужасно. Калиша еще никогда не чувствовала себя такой одинокой, такой загнанной в угол.

Я обязана держаться, подумала она. Что бы они ни творили, как бы ни мучили нас огоньками и этими жуткими фильмами, я буду держаться. Надо сохранить рассудок.

Под надзором смотрителя они медленно побрели по коридору – не как дети, а как инвалиды. Или как старики, доживающие в хосписе последние дни.

Вслед за доктором Хэлласом миссис Сигсби и Стэкхаус прошли мимо закрытых дверей Палаты А. Стэкхаус вез каталку. Из палаты не доносилось никаких криков или воплей, однако ощущение, что они попали в электрическое поле, было здесь еще сильнее; казалось, по коже бегают мыши. Стэкхаус тоже это чувствовал. Одной рукой он толкал импровизированные похоронные носилки с телом Морин Алворсон, а второй без конца потирал свою блестящую лысину.

– Такое впечатление, что я иду сквозь паутину, – сказал он. И спросил Хекла: – Вы ничего не чувствуете?

– Привык, – ответил тот и потрогал уголок рта. – Процесс ассимиляции… – Он умолк. – Нет, не то. Акклимации. Или акклиматизации? Не могу вспомнить слово.

Миссис Сигсби внезапно одолело странное, необычное для нее любопытство.

– Доктор Хэллас, а когда у вас день рождения? Помните?

– Девятого сентября. Знаю, почему вы спрашиваете. – Он бросил взгляд через плечо на двери с красной надписью «Палата А», затем снова посмотрел на миссис Сигсби. – Со мной все в порядке, правда.

– Девятое сентября… – протянула она. – Стало быть, по гороскопу вы кто? Весы?

– Водолей, – ответил Хекл с лукавой улыбкой, как бы говоря: Меня просто так не проведешь, миледи! – Луна в седьмом доме, Меркурий в Марсе и так далее, и тому подобное. Пригнитесь, мистер Стэкхаус, тут низкий потолок.

Они прошли по короткому темному коридору, спустились по лестнице – Стэкхаус подпирал каталку снизу, миссис Сигсби управляла ею сверху – и оказались перед очередной дверью. Хекл приложил свою карточку, и они вошли в неприятно жаркую круглую комнату. Мебели здесь не было, а на стене, под грязным закопченным стеклом, которое не мешало бы протереть с «Уиндексом», висела табличка «ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ ГЕРОЯМ». В дальнем конце комнаты в стену был вмонтирован стальной люк, как в промышленных мясохранилищах. Слева от него располагался небольшой дисплей, в данный момент выключенный, а справа – красная и зеленая кнопки.

Здесь обрывки мыслей и воспоминаний наконец прекратили беспокоить миссис Сигсби, а неуловимая головная боль, парившая где-то в районе висков, почти исчезла. И хорошо, вот только скорей бы отсюда уйти. Она редко посещала Дальнюю половину, поскольку в ее присутствии не было никакой необходимости; командующему армии необязательно бывать на передовой, если война идет успешно. Но хоть миссис Сигсби и стало легче, эта круглая комната страшно ее угнетала.

Хэллас тоже немного пришел в себя; то был уже не Хекл, а человек, двадцать пять лет проработавший военным врачом и получивший Бронзовую звезду. Он расправил плечи и наконец перестал теребить уголок губ, взгляд его стал яснее, вопросы – лаконичнее.

– Украшения, ценные вещи?

– Нет, – ответила миссис Сигсби, снова вспомнив про отсутствующее на пальце Морин Алворсон обручальное кольцо.

– Насколько я понимаю, она одета?

– Разумеется. – Вопрос почему-то показался ей оскорбительным.

– Карманы обыскали?

Она поглядела на Стэкхауса. Тот мотнул головой.

– А хотите? Другого шанса уже не будет.

Миссис Сигсби поразмыслила и решила, что не хочет. Предсмертную записку экономка оставила на стене ванной комнаты, а ее кошелек должен лежать в шкафчике. Это еще предстоит проверить – просто на всякий случай, – но разворачивать труп и снова смотреть на непотребно высунутый язык, только чтобы обнаружить в кармане экономки гигиеническую помаду, упаковку таблеток «Тамс» от изжоги и пару смятых бумажных носовых платков… Нет уж, увольте.

– Не хочу. А вы, Тревор?

Стэкхаус вновь мотнул головой. У него круглый год был бронзовый загар, но сегодня он выглядел бледнее обычного. Визит на Дальнюю половину не прошел даром и для него. Может, стоит делать это почаще, подумала миссис Сигсби. Чтобы быть в курсе, быть в гуще событий, так сказать. Однако потом она вспомнила, как доктор Хэллас назвал себя Водолеем, а Стэкхаус нес какую-то чушь про бобы в Бобовом городе. Нет, быть в гуще событий – все-таки плохая идея. И кстати, разве люди, рожденные 9 сентября, – Весы? Не Девы?

– Ну, приступим, – сказала она.

– Вот и славненько! – Доктор Хэллас улыбнулся широкой, по-настоящему хекловской улыбкой. Затем дернул ручку стального люка и распахнул его. За люком была кромешная тьма, в которую уходила грязная конвейерная лента. Пахло горелым мясом.

Табличку надо почистить, подумала миссис Сигсби. Конвейерную ленту тоже, пока она не забилась сажей и не вызвала поломку оборудования. Всюду безалаберность.

– Надеюсь, вам не составит труда ее поднять, – сказал Хекл, не переставая сверкать улыбкой телеведущего. – Меня сегодня силы что-то подводят. Каши мало ел, наверное.