Чтение онлайн

— Его убили ваши сотрудники, — упрямо сказал Игорь Николаевич.

— Ну вот, видите, — нахмурился директор, — вместо того чтобы разобраться со своим сотрудником, вы готовы обвинить моих офицеров. Типично ведомственный подход.

— Ваши люди застрелили Цыгана и похитили моего офицера, — снова сказал Игорь Николаевич, — вы можете все проверить.

— Обязательно проверю. Тем не менее обвинения с вашего офицера не сняты, — строго сказал директор, — и я пригласил вас не для того, чтобы дискутировать по этому вопросу. Я официально предлагаю вам отозвать своего офицера и закончить дело, которым отныне занимаются наши сотрудники.

— Он занимается совсем другим делом, — продолжал настаивать Игорь Николаевич, чувствуя, как потеет от напряжения, — это не имеет отношения к случившимся убийствам.

— Мы знаем, чем он занимается. Решил выйти на Валентина Рашковского. Послушайте меня, Игорь Николаевич. Неужели вы действительно думаете, что обычный офицер милиции, работающий под бандита, может раскрыть подобное преступление? Рашковский известный всему миру человек. Это просто не ваш уровень. Не уровень нашей милиции. Вам он не по зубам.

— В процессе расследования мы выяснили… — попытался возразить Игорь Николаевич.

— Передайте все материалы нашим сотрудникам, — перебил его директор, — и будем считать инцидент исчерпанным. Я отправлю официальное письмо вашему министру. Надеюсь, мы договорились?

Игорь Николаевич не был паркетным генералом. Всю свою жизнь он был оперативником. И каждое звание получал потом и кровью, начав младшим лейтенантом. За двадцать с лишним лет своей безупречной службы он много раз получал предложения компромисса от разного рода проходимцев и подлецов. Его пугали, ему угрожали, его пытались купить, его пытались убить. Дважды он был ранен. Он был из числа тех сотрудников милиции, для которых честь офицера значила больше всех деклараций секретарей парткомов о гражданском долге. На таких оперативниках держалась сначала советская, а потом и российская милиция. Он был одним из тех порядочных людей, которые еще встречались в России в конце двадцатого века. Игорь Николаевич встал, поправил мундир и громко сказал:

— Нет, мы не договорились.

— Не понял? — директор, кажется, был удивлен. В его жизни подобные типы не встречались.

— Я сказал, что мы никогда не договоримся. Мы будем продолжать делать то, что нам положено. Я подам рапорт нашему министру, если вы будете настаивать. Пусть увольняют меня в отставку, но подлецом я не стану.

— Ну, ну, — задумчиво произнес директор, — я думал, вы меня поймете, а вы потеряли не только способность здраво рассуждать, но и вообще мыслить. Сядьте. И не изображайте из себя героя. Вы думаете, мне приятно заниматься этим ворьем? У нас своих дел нет? Неужели вы ничего не поняли? Мы проводим специальную операцию. Президент поставил перед нами задачу по искоренению организованной преступности. Неужели вы еще не поняли, что мы выполняем свою задачу собственными методами?

Генерал молчал. Он не знал, что нужно говорить в подобных случаях.

— Отзовите Цапова, — вздохнул директор ФСБ, — и не считайте себя единственным героем в этой стране. Каждый из нас старается что-то сделать. И у каждого свои задачи. Я надеюсь, что вы меня поймете. Я и так сказал вам больше, чем следовало.

Когда Игорь Николаевич вышел из кабинета, директор вызвал Авдонина. И едва тот появился в кабинете, он едко заметил:

— Почему о ваших провалах знает вся Москва?

— У нас не было провалов, — удивился Авдонин, — мы убрали Путника, спланировали и осуществили операцию по удалению из Москвы Валентина Рашковского, убрали ненужных на данный момент операции Суходолова и Сазонова. У нас не было провалов. Вы ведь знаете, что мы довольно быстро обнаружили и перекрыли все каналы утечки информации.

— Мне неинтересны ваши подробности, — отрезал директор, — вместо вас действуют другие. Все газеты пишут о том, что в городе началась война, а контрразведка и милиция ничего не могут сделать. Мы ведь считали, что война начнется благодаря действиям вашей группы, а не вопреки им.

— Галустян повел себя не совсем правильно, — объяснил Авдонин. — Узнав о том, что Рашковский улетает из страны, он пошел на заведомый конфликт с ним — и подписал себе смертный приговор. По нашим сведениям, в его убийстве принимали участие боевики некоего Мальцева. Это правая рука Звонкова. Нет сомнения, что убийство Галустяна было заказано самим Рашковским.

— Садитесь, — разрешил директор, — что вы думаете предпринять?

Авдонин начал докладывать:

— Нам удалось установить, что кавказские группировки подозревают своих конкурентов в устранении Галустяна. Они решили отправить своего человека к Рашковскому. Мы уже вычислили его и постараемся сделать так, чтобы встреча не состоялась. Затем на очереди Звонков. Он уже давно подписал себе приговор, и несколько раз его спасало чудо. Но на этот раз исполнителями приговора будут наши сотрудники — Звонков обречен.

— Что дальше?

— Мы полагаем, что после устранения Звонкова в городе начнется отстрел преступных авторитетов. Оставшиеся уже не будут верить Рашковскому, и как «верховный судья» он потеряет всякую власть. Тогда можно думать о следующем этапе операции.

— Что полагаете предпринять в отношении этих милиционеров? Они вам сильно мешают?

— Ничего, — улыбнулся Авдонин, — мы с ними справимся.

— Старайтесь не увлекаться, — хмуро попросил директор, — это честные люди, которые выполняют свой долг.

— Разумеется, — поднялся Авдонин, — именно поэтому мы отпустили Цапова живым. Если бы он не был офицером милиции, мы бы никогда не позволили ему уйти.

Цапов узнал о разговоре Игоря Николаевича с директором ФСБ только через день, когда было уже поздно. Сначала в Шереметьеве-2 пропал курьер Гогоберидзе, вылетавший в Англию. Он вошел в мужской туалет — и словно растворился в воздухе. Никто не обратил внимания, как из туалета вытащили большой мусорный бак. Трое одетых в синюю униформу людей были молчаливы и серьезны. Гогоберидзе так больше никогда и не услышал о своем посланнике.

Вечером этого дня Звонков отмечал с друзьями день рождения одного из своих боевиков. Вечеринка закончилась ночью, и разгоряченная выпивкой компания Звонкова выходила из ресторана уже во втором часу ночи. Охранники терпеливо ждали у машин. Никто из них не обратил внимания, как несколько часов назад у машины Звонкова случайно споткнулся и упал какой-то подвыпивший прохожий. Охранники подняли пьяного, с шутками надавали ему по шее, а затем вытолкали со стоянки.

Звонков подошел к своему «Мерседесу» в сопровождении нескольких охранников и водителя. Он всегда не любил Галустяна и ждал случая с ним расправиться. Приказ Рашковского доставил ему настоящее удовольствие. Он вызвал своего заместителя Мальцева, и тот подготовил убийство ненавистного соперника. Теперь Звонков втайне уже мечтал занять место самого Рашковского. Он сел в машину на привычное место — позади справа от водителя. Охранники поспешили к джипу, стоявшему рядом. Один из охранников сел на переднее сиденье рядом с водителем.