Инквизитор поневоле
Шрифт:
— Возможно… Как думаешь, сколько у нас времени?
— Немного. Разошли всем нашим, чтобы убирались из империи, старый пёс нам подобного не простит.
— Если узнает…
— Не «если», а «когда». У нас сутки, не больше.
— Понял тебя.
Глава 5
— Но… но… но вы же инквизитор! Вы же принимали обет безбрачия?!
Я смотрел на девушку, растерянно прижимающую к губам ладонь после моего, такого неожиданного даже для меня самого поцелуя, и чувствовал, как изнутри волнами начинает накатывать лёгкая паника.
Какой ещё обет безбрачия?!
Всё началось с того, что буквально на следующий после памятного препровождения магистров в тюрьму инквизиции день на меня прямо во время прогулки по пустому парку академии разъярённой фурией накинулась неожиданно возникшая будто из ниоткуда Ниике-хатун.
Несмотря на ясно читаемые в выражении лица не самые добрые намерения, я всё-таки залюбовался на секунду летящей походкой девушки, на всех парах несущейся ко мне. Причём «летящей» — отнюдь не красивый эпитет, поскольку каждый грациозный шаг приближал её ко мне метров на пять сразу.
— Ты… ты напал на моего дядю! Хотел его убить! Как ты мог?! Там же были женщины!
Она налетела на меня, останавливаясь буквально вплотную, а следующая за ней волна спрессованного воздуха чуть было не сбила с ног, благо я успел чуть присесть на напружиненных ногах, рефлекторно наклонившись вперёд. Отшагнул, но девушка грозно двинулась следом, подкрепляя свои слова всё больше усиливающимся давлением ветра и заставляя меня отступать назад.
Шаг за шагом я пятился спиной, а она всё так же шла на меня, худенькая, на целую голову ниже, взъерошенная словно рассерженный воробей, и даже не думала останавливаться.
Очередным порывом ветра газовую ткань сорвало с гневного лица, открыв румяные щёки и пухлые, сочные ярко-алые губы, которые словно магнитом притянули мой взгляд. В них-то я и чмокнул девушку, когда та в очередной раз вплотную ко мне приблизилась, чтобы выкрикнуть в лицо обвинения.
Сам не знаю, как так получилось. И корить себя за необдуманный поступок было уже поздно. Впрочем, эффект какой-никакой был. Ниике буквально потеряла дар речи, замерев соляным столбом и огромными глазами глядя на меня.
Тут я с опозданием подумал, что подобная фривольность с гражданкой сопредельного государства может выйти боком. Один международный скандальчик с ковром-самолетом уже был, теперь, похоже, назревает второй. И опять со мной. Ну что за невезение…
— К-как?! — прошептала она, и ветер окончательно стих.
Дрожащими пальцами девушка коснулась припухших губ, а я в который раз мысленно проклял свою исконно русскую привычку сначала делать, а потом думать. Судя по лицу то бледнеющей, то краснеющей девицы, мои действия приравнивались как минимум к попытке изнасилования.
Я судорожно улыбнулся, пытаясь найти подходящие слова, и после секундной паузы выдавил:
— Ну, ты девушка, я парень. Всё естественно.
И вот тут-то она и выдала про этот самый обед. Тьфу, обет.
Звезда в шоке. Так, пожалуй, вспоминая позорящего славные ВДВ незабвенного Серёжу Зверева, можно было охарактеризовать моё состояние. Только-только я решил, что в этом инквизиторстве больше плюсов, чем минусов, как на тебе. Такой минус прилетел, что никакая гора плюсов уже не перечеркнёт.
— То есть мне вот вообще, ни-ни? — глупо переспросил я Ниике.
А та только замотала головой, подтверждая страшную новость. И я почувствовал, как у меня всё упало. Вот всё. Абсолютно.
— А если… — попытался я выяснить, что грозит за нарушение.
— Тогда ваша сила исчезнет, кольцо рассыпется в прах, и вы более не будете инквизитором, а будете прокляты и всеми гонимы, — убеждённо и с некоторым страхом в голосе произнесла Ниике.
Перспектива, однако, далеко не радужная, что ни говори.
«И ведь какой гад, — невольно вспомнил я Амниса, — ни слова ведь не сказал!»
— И поцелуи туда тоже входят? — кое-как переварив сказанное, уточнил я.
— Не знаю… — растерянно ответила девушка. — Нам не рассказывали так… подробно.
Она снова покраснела.
— Ну, раз моё кольцо ещё при мне, — я взглянул на свою руку, — то, наверное, не входят.
Затем, прищурившись, снова посмотрел на Ниике.
Не знаю, что уж она подумала в тот момент, но с криком:
— Ай-й! — она тут же унеслась прочь, подхваченная чуть ли не ураганом. Может, решила, что я стану экспериментировать дальше?
Нет уж, дудки. Пока всё точно не выясню, никаких больше поцелуев.
Заторопившись к выходу из академии, я, в который раз забывшись, попытался сорваться на бег, но проклятая сутана снова запуталась в ногах, и, неловко всплеснув руками, я мешком рухнул на брусчатку, пребольно ударившись о камень правой стороной лица. Аж до искр из глаз. Просто не смог подставить нормально руки, чтобы погасить удар. Хорошо ещё, что успел довернуть лицо и не расквасил нос.
Осторожно встав, морщась от простреливающей боли, ощупал стремительно распухающие мягкие ткани и теперь уже медленно, матеря на чём свет стоит и академию, и инквизицию вместе взятых, побрёл в резиденцию на площади. Пришла пора наконец расставить все точки над «ё» и что-нибудь сделать с неудобными одеждами, пока я в них не убился окончательно.
— Обет безбрачия?! — почти не сдерживаясь, заорал я, ввалившись в кабинет наставника. — И вот об этом вы умолчали?! Ведь даже не заикнулись о том, что стоило бы мне трахнуть кого-нибудь — и всё, я уже изгой без магии, без кольца, без статуса!
— Кого-нибудь? — приподнял бровь Амнис, ничуть не впечатлённый экспрессией, с которой я вылил на него своё недовольство.
— Да какая разница, — махнул я рукой, — важен сам факт!
— Хм… Ну, допустим, — не стал больше уточнять замначальника. — Что по первому вопросу, то тут небольшая неточность. Как такового обета безбрачия у нас нет.