Инферно
Шрифт:
Что же именно произошло в музее? И когда?!
Вайента достаточно долго проработала аналитиком в полевых условиях и знала, что совпадения бывают на свете гораздо реже, чем думает большинство людей. Музей палаццо Веккьо… и Данте? Это должно было иметь отношение к Лэнгдону.
Вайента с самого начала предполагала, что Лэнгдон вернется в Старый город. Это было бы логично: ведь именно в Старом городе он находился вчера вечером, когда все покатилось под откос.
Теперь, при свете дня, Вайента задумалась: а может быть, Лэнгдон все-таки смог вернуться в район палаццо Веккьо в надежде найти то, что он ищет? Она была уверена, что по мосту, который она караулила, он не проходил. Конечно, в городе хватало и других мостов, но чтобы добраться пешком от садов Боболи до любого из них, требовалось чересчур много времени.
Она заметила, что под мостом проплывает гоночная лодка с командой из четырех человек. На борту лодки значилось: «SOCIET`A CANOTTIERI FIRENZE» – «Гребной клуб Флоренции». Бросающиеся в глаза красно-белые весла взлетали и опускались с идеальной синхронностью.
А вдруг Лэнгдон воспользовался лодкой? Это было сомнительно, однако чутье подсказывало Вайенте, что полицейская сводка насчет палаццо Веккьо имеет прямое отношение к тому, что ее волнует.
– А теперь расчехляем фотоаппараты! – раздался поблизости женский голос. Говорили по-английски, но с итальянским акцентом.
Обернувшись, Вайента увидела яркий оранжевый помпон на тросточке – это был жезл девушки-гида, которая вела через Понте Веккьо группу туристов, смахивающую на стайку утят.
– Прямо над вами находится самый большой шедевр Вазари! – воскликнула девушка с профессиональным энтузиазмом, воздевая свой жезл, чтобы все ее подопечные посмотрели вверх.
Раньше Вайента этого не замечала, но на уровне второго этажа, над крышами ларьков, тянулось что-то вроде узкой крытой галереи.
– Коридор Вазари! – провозгласила девушка с жезлом. – По этому туннелю длиной почти в километр члены семейства Медичи могли в любое время благополучно перейти из палаццо Питти в палаццо Веккьо и обратно!
Вайента с удивлением разглядывала туннелеподобное сооружение наверху. Она слышала об этом коридоре, но почти ничего о нем не знала.
Он ведет в палаццо Веккьо?
– Некоторые особо важные персоны, – продолжала девушка, – могут прогуляться по нему и в наши дни. Сейчас там находится прекрасная арт-галерея – она занимает весь коридор от палаццо Веккьо до северо-восточного угла садов Боболи.
Дальнейших ее слов Вайента уже не слышала.
Она опрометью бросилась к мотоциклу.
Глава 41
Когда Лэнгдон с Сиеной протиснулись в дежурное помещение следом за Мартой и двумя охранниками, швы на затылке Лэнгдона снова заныли. Крошечная дежурка оказалась не чем иным, как бывшим чуланом, оборудованным компьютерами и мониторами. Очень душная, она была еще и насквозь прокурена.
Лэнгдону тут же стало не по себе: стены как будто норовили его расплющить.
Марта уселась перед экраном с зернистым черно-белым изображением андито, снятого камерой над дверью. Цифры в углу кадра показывали, что запись перемотана на вчерашнее утро, ровно на двадцать четыре часа назад, – тогда музей еще не открыли, а до вечернего прихода Лэнгдона и Дуомино оставался целый день.
Охранник включил перемотку вперед, и в андито потоком хлынули туристы, двигающиеся быстрыми мелкими рывками. Самой маски с этой точки видно не было, но она явно находилась на своем месте, потому что туристы то и дело останавливались, заглядывали в шкафчик и щелкали фотоаппаратами, а затем шли дальше.
Скорее, пожалуйста, думал Лэнгдон. Ведь полиция уже в пути. Конечно, они с Сиеной могли бы просто извиниться и покинуть музей, но им нужно было увидеть эту запись: она обещала многое прояснить.
А кадры на экране мелькали все быстрее, и андито уже перечеркнули вечерние тени. Туристы продолжали носиться туда-сюда, но вот толпа поредела и внезапно совсем исчезла. Когда счетчик времени показал 17.00, в музее погас свет и воцарилась тишина.
Пять часов – время закрытия.
– Aumenti la velocit`a, – скомандовала Марта, подавшись вперед и устремив на монитор пристальный взгляд. Увеличьте скорость.
Охранник послушался – цифры на счетчике побежали еще стремительнее, и около десяти вечера в музее вдруг снова вспыхнул свет.
Охранник мгновенно перевел воспроизведение в обычный режим.
Чуть позже в поле зрения возникла знакомая округлая фигура Марты Альварес. За ней по пятам шел Лэнгдон в своей обычной одежде – твидовом пиджаке «Кемберли», безупречно выглаженных брюках цвета хаки и туфлях из кордовской кожи. Однажды под его рукавом даже блеснули наручные часы – очевидно, те самые, с Микки-Маусом.
А вот и я… до того, как в меня стреляли.
Оказалось, что наблюдать за самим собой в те моменты, о которых ты ничего не помнишь, очень тревожно и неприятно. Я пришел сюда вчера вечером… чтобы взглянуть на посмертную маску Данте? Где-то в промежутке, отделяющем ту минуту от этой, он умудрился потерять свою одежду, часы с Микки-Маусом и два дня жизни.
Стараясь ничего не упустить, Лэнгдон с Сиеной придвинулись поближе к Марте и охранникам. Немой фильм продолжался – Лэнгдон и Марта подошли к шкафчику с маской и стали ее разглядывать. Затем дверной проем в стороне от них заслонила чья-то широкая тень, и в кадре появился чудовищно располневший человек. В светло-коричневом костюме и с портфелем в руках, он еле протиснулся в дверь и побрел к ним, с трудом переставляя ноги. По сравнению с ним даже беременная Марта казалась стройной.
Лэнгдон сразу же узнал толстяка. Иньяцио!