Инферно
Шрифт:
– Спасибо, – прошептала она и отвела к окну грустный взгляд.
Минута пробегала за минутой, а Сиена Брукс рассеянно смотрела в кухонное окно и размышляла о том, куда заведет ее сегодняшний день. Каким бы ни оказалось это место, она не сомневалась, что в конце дня ее мир будет выглядеть совсем иначе.
Она понимала, что это может объясняться просто действием адреналина, но ее почему-то тянуло к этому американскому профессору. Похоже, что вдобавок к обаятельной внешности у него было на редкость доброе сердце. В какой-нибудь другой, параллельной жизни у них с Робертом Лэнгдоном даже могли бы сложиться близкие отношения…
Зачем ему такая, подумала она. Ведь я ущербна.
Едва она подавила этот внезапный всплеск эмоций, как ее внимание привлекло что-то за окном. Она вскочила на ноги и прижалась лицом к стеклу.
– Роберт! Смотрите!
Выглянув наружу, Лэнгдон увидел черный глянцевый мотоцикл «БМВ», который только что остановился перед отелем «Пенсионе ла Фиорентина». Мотоциклист был крепок и худощав, в шлеме и черной коже. Он ловко соскочил с седла и снял с головы блестящий черный шлем – и тут Сиена заметила, что Лэнгдон рядом с ней затаил дыхание.
Эти скрученные в шипы волосы… ошибиться было нельзя.
Женщина вынула уже знакомый им пистолет, проверила глушитель и спрятала оружие обратно во внутренний карман куртки. Потом с убийственной грацией скользнула в отель.
– Роберт! – прошептала Сиена сдавленным от страха голосом. – Правительство США только что отдало распоряжение вас убить.
Глава 13
Стоя у окна и не спуская глаз с отеля напротив, Роберт Лэнгдон старался унять панику. Туда только что вошла мотоциклистка с шипами на голове, но Лэнгдон решительно не понимал, как она раздобыла адрес.
По его жилам снова разливался адреналин, мешая ему ясно соображать.
– Мое собственное правительство распорядилось меня убить?
Сиена была изумлена не меньше.
– Роберт… Это значит, что первоначальное покушение на вас в больнице тоже было санкционировано вашим правительством. – Она встала и еще раз проверила замок на двери в квартиру. – Если консульству Соединенных Штатов дали указание вас убить, то… – Она не закончила фразу, но в этом и не было нужды. Оба и так понимали, какие чудовищные выводы из этого напрашиваются.
Что я натворил? Почему за мной охотится мое собственное правительство?!
И снова в мозгу Лэнгдона зазвучало слово, которое он бормотал, когда появился в больнице.
Зарево… зарево… зарево.
– Вам опасно здесь оставаться, – сказала Сиена. – Вернее, нам. – Она махнула рукой в сторону окна. – Та киллерша видела, как мы вместе убегали из больницы, и бьюсь об заклад, что ваше правительство и полиция уже пытаются меня выследить. Эту квартиру сняли не на мое имя, но рано или поздно они меня найдут. – Она переключила внимание на биокапсулу, которая так и лежала на столе. – Вы должны открыть ее. Сейчас же!
Лэнгдон вперился глазами в титановую трубочку, не видя ничего, кроме значка биологической угрозы.
– Что бы ни было спрятано внутри, – продолжала Сиена, – там может оказаться идентификационный код, или логотип агентства, или телефонный номер – хоть что-нибудь. Вам нужна информация, и мне тоже. На вашем правительстве лежит вина за гибель моего друга!
Боль в голосе Сиены заставила Лэнгдона вынырнуть из раздумий, и он кивнул, признавая ее правоту.
– Да… мне очень жаль. – Лэнгдон скривился, понимая, как убого это звучит. Затем повернулся к контейнеру на столе, гадая, какие ответы могут скрываться внутри. – Открывать эту штуку очень опасно.
Сиена ненадолго задумалась.
– То, что туда положили, наверняка хорошо защищено. Скорее всего оно в небьющейся плексигласовой пробирке. А эта биокапсула – просто внешний корпус, который обеспечивает дополнительную защиту при транспортировке.
Лэнгдон посмотрел в окно на черный мотоцикл перед отелем. Их преследовательница еще не вышла оттуда, но скоро она обнаружит, что Лэнгдона там нет. Интересно, каким будет ее следующий шаг… и много ли пройдет времени, прежде чем она начнет ломиться к ним в квартиру?
И Лэнгдон решился. Он взял титановую трубку и нехотя приложил большой палец к биометрическому датчику. Через несколько секунд капсула запищала, а потом громко щелкнула.
Прежде чем она успела замкнуться снова, Лэнгдон повернул две ее половинки в противоположных направлениях. Через четверть полного оборота капсула пискнула во второй раз, и Лэнгдон понял, что путь назад отрезан.
Вспотевшими руками он продолжал развинчивать трубку. Две половинки гладко вращались по идеально выверенной резьбе. Лэнгдон словно разбирал дорогую русскую матрешку – правда, он понятия не имел, что скрывается в ее утробе.
После пяти оборотов половинки разъединились. Набрав в грудь воздуху, Лэнгдон стал осторожно раздвигать их. Щель между ними ширилась; вскоре обнажилась пенопластовая начинка. Лэнгдон опустил ее на стол. Это была трубочка из пенопласта, слегка напоминающая игрушечный мячик для американского футбола.
Пока ничего страшного.
Лэнгдон аккуратно раскрыл пенопластовый футляр, и они наконец увидели основное содержимое капсулы. Сиена склонила голову набок. На ее лице было написано удивление.
– Ну и ну, – пробормотала она.
Лэнгдон ожидал, что внутри окажется какой-нибудь сосуд ультрасовременного вида, но предмет из биокапсулы никак не подходил под это определение. Размером с обычный шоколадный батончик, он был сделан из материала, похожего на слоновую кость, и покрыт изящной резьбой.
– Как будто старинный, – прошептала Сиена. – Может быть, это…
– Цилиндрическая печать, – сказал Лэнгдон, наконец-то вздохнув свободнее.
Изобретенные шумерами в середине четвертого тысячелетия до нашей эры, цилиндрические печати работали по принципу, известному в современной полиграфии как «интаглио». Каждая такая печать украшалась декоративными изображениями и имела продольное осевое отверстие, куда вставлялась специальная палочка. Благодаря этому ее можно было прокатывать по влажной глине, как современный малярный валик, в результате чего на мягком материале оставались повторяющиеся оттиски из символов, картинок или текстов.