Чтение онлайн

Лишь секунды назад, казалось ему, он сражался не на жизнь, а на смерть с мощными руками, которые тащили его из световой шахты обратно в крипту. Но сейчас, как ни странно, под ним был не холодный каменный пол собора… а мягкий матрас.

Лэнгдон открыл глаза и огляделся. Он был в маленькой комнатке, похожей на больничную палату, с одним круглым окошком. Покачивание продолжалось.

Я на судне?

Последним, что Лэнгдон помнил, было то, как он лежал на полу крипты, придавленный одним из людей в черном, который сердито шипел на него: «Да хватит же дергаться!»

Лэнгдон кричал во всю глотку, звал на помощь, а агенты старались приглушить его вопли.

– Надо его забирать отсюда, – сказал один из них другому. Тот нехотя кивнул:

– Действуй.

Лэнгдон почувствовал, как сильные пальцы профессионально ощупывают шею. Затем, найдя нужное место на сонной артерии, пальцы начали жестко, сосредоточенно давить. Спустя считанные секунды в глазах у Лэнгдона помутилось, и он начал терять сознание: мозгу не хватало кислорода.

Убивают, подумал Лэнгдон. Прямо тут, у гробницы Святого Марка.

И нахлынула тьма – но тьма не абсолютная… скорее переливы разных оттенков серого, а среди них – отдельные неясные образы и звуки.

Лэнгдон не знал, сколько прошло времени, но восприятие окружающего так или иначе возвращалось. Судя по всему, он находился в каком-то судовом лазарете. Больничная обстановка и запах изопропилового спирта рождали странное ощущение дежа-вю: Лэнгдон словно прошел полный круг и очнулся, как и прошлой ночью, на незнакомой больничной койке без ясных воспоминаний о последних событиях.

Он сразу подумал о Сиене и ее безопасности. Казалось, на него и теперь глядят сверху вниз ее участливые карие глаза, полные раскаяния и страха. Лэнгдон молился о том, чтобы она спаслась и благополучно выбралась из Венеции.

Мы не в той стране, потрясенно сказал ей Лэнгдон в крипте, вспомнив, где похоронен Энрико Дандоло. Таинственный «мусейон премудрости священной», о котором говорится в стихотворении, находится совсем даже не в Венеции… а очень далеко от нее. Не зря строки Данте, с которых оно начинается, предупреждают: нужно хорошенько постараться, чтобы понять «наставленье… сокрытое под странными стихами».

Лэнгдон хотел, когда они с Сиеной выберутся из крипты, все ей объяснить, но возможности так и не представилось.

Она убежала, зная одно: что я грубо ошибся.

Внутренности Лэнгдона точно скрутило узлом.

Чума по-прежнему там…в другой стране.

В коридоре за дверью лазарета послышались тяжелые шаги, и, повернувшись, Лэнгдон увидел входящего в каюту мужчину в черном. Это был именно тот силач, что придавил его к полу крипты. Взгляд у него был как лед. Лэнгдон инстинктивно отпрянул было, но куда бежать? Пусть делают со мной что хотят.

– Где я? – спросил Лэнгдон, вложив в голос весь свой запас требовательности и непокорства.

– На яхте. Мы стоим на якоре около Венеции.

Лэнгдону бросилась в глаза круглая зеленая эмблема у вошедшего на форме: земной шар, а вокруг него буквы ECDC. И эмблему, и аббревиатуру Лэнгдон видел впервые.

– Нам нужно получить от вас информацию, – сказал оперативник, – и мы не можем терять время.

– С какой стати я буду вас информировать? – возразил Лэнгдон. – Вы меня едва не убили.

– Ничего подобного. Мы использовали шиме-ваза – удушающую технику дзюдоистов. У нас не было желания причинить вам вред.

– А кто стрелял в меня сегодня утром?! – возмутился Лэнгдон, отчетливо вспоминая лязг пули о крыло трайка, стремительно уносящего их с Сиеной. – Ваша пуля чуть не попала мне в поясницу!

Глаза вошедшего сузились.

– Если бы я хотел прострелить вам поясницу, я бы ее прострелил. Я сделал один-единственный выстрел, которым пытался пробить заднюю шину вашего мопеда, чтобы не дать вам уехать. Мне было приказано войти с вами в контакт и выяснить, какого черта вы так странно себя ведете.

Не успел Лэнгдон переварить услышанное, как в каюту вошли и двинулись к его койке еще двое в черном.

Между ними шла женщина.

Женщина-призрак.

Эфирная и неземная.

Лэнгдон мгновенно узнал в ней свое видение. Длинные серебристые волосы, красивое лицо, на шее голубой амулет из ляпис-лазури. В прошлый раз она явилась ему среди жуткого пейзажа с мертвыми и умирающими, и теперь Лэнгдон не сразу уразумел, что она стоит перед ним живая, во плоти.

– Профессор Лэнгдон, – сказала она, подходя к его койке с усталой улыбкой. – Я рада, что с вами ничего серьезного. – Она села и взяла его руку, чтобы узнать пульс. – Мне сообщили, что у вас амнезия. Вы меня помните?

Лэнгдон помедлил с ответом, вглядываясь в нее.

– Вы… возникали в моих видениях, хотя саму встречу я не помню.

Женщина наклонилась к нему, ее лицо выражало сочувствие.

– Меня зовут Элизабет Сински. Я директор Всемирной организации здравоохранения, и я обратилась к вам за помощью, чтобы обнаружить…

– Новую чуму, – сообразил Лэнгдон. – Которую создал Бертран Зобрист.

Сински удовлетворенно кивнула:

– Помните, да?

– Нет, я очнулся в больнице со странным маленьким проектором и с видениями в голове, в которых вы требовали, чтобы я искал и нашел. Именно это я и пытался делать, но они хотели меня убить.

Лэнгдон кивком показал на агентов. Силач ощетинился, явно желая ответить, но Элизабет Сински движением руки велела ему молчать.

– Профессор, – мягко проговорила она. – Я вижу, вы потрясены, сбиты с толку. Я втянула вас во все это, я в ужасе от произошедшего, и мне отрадно, что вы в безопасности.

– В безопасности? – отозвался Лэнгдон. – Меня насильно удерживают на судне!

И вас тоже!

Женщина с серебристыми волосами понимающе кивнула.

– Из-за вашей амнезии многое из того, что я сейчас расскажу, боюсь, покажется вам диковинным. Но время на исходе, в вашей помощи нуждается множество людей.