Чтение онлайн

Я посмотрел на карту и понял, что место действительно удобное: и для тренировок, и в случае необходимости — можно будет быстро среагировать, и прибыть на место. Грунтовая дорога есть, но она идет в стороне от Шувалово, и если добираться по ней, то придется делать приличный крюк, поэтому идея проложить небольшую конную тропу, вполне мне нравится.

— Вторая хорошая новость, — продолжил он. — Мне удалось уговорить вашего соседа продать дом. И теперь у вас будет два соседних участка.

— Здорово, здорово! — воскликнул я. — А что там по стоимости?

— Ну… — Томских немножко замялся. — Вообще, дом его не стоит не дороже двадцати тысяч рублей. Но, как вы и просили, я «выкручивал ему руки» ценой. В итоге сговорились на двадцать восемь тысяч. Да, цена немалая… Ну что ж, зато очень удобно, будете рядом со своей семьей, можно даже забор снести и объединить участки!

— Тогда так, Андрей Михайлович, — сказал я. — Этот соседский дом оформляйте на нашу маму, а усадьбу — на Кулагина Егора Кузьмича.

— Хорошо, хорошо. В ближайшее время займусь оформлением.

— Скажите, Андрей Михайлович, удалось ли вам подобрать людей, которые могли бы заняться воспитательской деятельностью?

— Знаете, есть у меня несколько кандидатов. Всего пока шесть человек, включая директора приюта. Как только закончим оформление усадьбы на Егора Кузьмича, я займусь оформлением всех нужных разрешений на приют. Дела там тоже очень много.

А с кандидатами в воспитатели лучше бы Вам встретиться лично и поговорить, чтобы понять подходят ли те на эту роль. Коли есть такая потребность, могу назначить встречу, — ответил Томских.

— Да, конечно. И тянуть не стоит — ни с оформлением, ни со встречами, поэтому давайте! Назначайте!

В итоге договорились поговорить с воспитателями на следующий день.

Кузьмич в последние дни занимался подбором казаков, которые будут следить за порядком, а также заниматься тренировками с детьми. Для начала решили взять двух-трех человек. Посмотрим, кто в конечном счёте приглянется, может и больше сможем привлечь. Они будут воспитателями для детей.

С пластунами, конечно, возникли сложности. Основная их масса, отслужив, предпочитала оставаться в казачьих станицах — на Кубани, на Кавказе, где сохранялись обычаи и традиции, да и в других приграничных регионах таких хватало. В Петербурге же изредка оставались те, кто служил при военных ведомствах, или ветераны, приехавшие на лечение либо по делам.

Оглашать наши цели не хотелось. Поэтому Кузьмич начал поиск нужных нам людей в военных лазаретах, которых в столице было достаточно много. И после недели поисков ему улыбнулась удача: попались два подходящих примечательных кандидата.

Первый — Прохор Савельевич Гребнев. Невысокий, коренастый мужчина лет 50. Лицо бронзовое от многолетнего загара испещрено шрамами. Пронзительные взгляд из-под нависающих бровей. На голове — старая казачья папаха с характерным заломом. Молчаливый казак получил пулевое ранение в плечо и осколочное в бедро, поэтому ходит с небольшой хромотой, но при этом сохраняет отличную физическую форму. Воевал на Кавказе, участвовал в десятках разведывательных вылазок. Мастер маскировки и следопыт.

Второй — Демьян Игнатьевич Черноус. Высокий, сутулый казак с длинной седой бородой. На левой щеке — след от сабельного удара. Глаза живые и острые. Любит рассказывать истории из боевой жизни. Обладает уникальным чувством юмора. В свое время получил два ножевых ранения и контузию. Слух немного притуплен, но зрение и чутье остались острыми. Хорошо читает следы, может выживать в любых условиях, владеет искусством бесшумного передвижения.

Оба ветерана имеют боевой опыт, сохраняют ясность ума и обладают уникальными, нужными нам навыками выживания. Они способны передать молодым свой бесценный опыт. Несмотря на старые ранения, могут поделиться с молодежью основными пластунскими ухватками.

Они могли бы стать отличными наставниками и воспитателями, обучая молодежь основам маскировки, физической подготовке, выживанию в экстремальных условиях и психологической устойчивости.

Встретились с казаками, которых подобрал Кузьмич, в нашем доме в Шувалово, где мы обстоятельно с ними поговорили. Семей у тех не было, поэтому пристроиться на тёплом месте и заниматься делом, в котором они разбираются, было для них отличным вариантом. Поэтому, недолго думая, мы решили начать отбор детей.

После размышлений отправили на двух пролетках приодетых в новые черкески казаков, Кузьмича и Лёху, которые поехали по городским окраинам, включая рынки и базары, железнодорожные вокзалы. Также планировали объехать нищенские притоны, пригородные слободы, железнодорожные станции и портовый район. Вообще хотели набрать 30–40 детей в возрасте от 11 до 13 лет, с тем прицелом, чтобы за 5 лет натренировать их для выполнения серьёзных задач. К 16–18 годам при хорошем питании, да постоянных тренировках, эти волчата вырастут в матерых волков. Именно в тех, кто понадобиться для нам с братьями для решения многих замыслов. Понимаю ли я, что кто-то из этих детей в обозримом будущем может сложить голову, выполняя поставленную задачу? Конечно понимаю, но большие цели, поставленные перед собой, увы не оставляют места сентиментальности, да и признаться пропасть на каторге или от голода, шанс думается гораздо более велик для таких детей.

Поначалу дети-беспризорники, которым предлагали пойти учиться в школу-приют, реагировали на предложение о переезде неоднозначно. Было и недоверие, многие сразу же подозревали подвох, боялись нового и неизвестного, но также было и любопытство. Ведь мы обещали изменить их жизнь к лучшему уже в ближайшее время. А голодать, побираясь и воруя многим уже осточертело, да и попадали на улицу они все по разным причинам. Были случаи, когда разрушалась вполне крепкая семья по каким-нибудь трагическим обстоятельствам, а родственников не нашлось. Вот и попадали такие дети на улицу. Надо сказать, что это не было повальным явлением, например, как после гражданской войны, но тем не менее имело место быть.

Активные ребята сразу соглашались, видя шанс на будущее. Осторожные просили время на размышления. А скептичные, привыкшие зарабатывать себе на хлеб мелким воровством и жульничеством, отказывались, предпочитая привычную свободу. Но, так или иначе, за две недели поисков нам удалось собрать 38 детей. Возраст был разный — 11, 12, 13 лет. Выглядели они, конечно, ужасно, поэтому первым делом мы загнали их в баню, после чего переодели в новую одежду, а старую сожгли в ритуальном костре, попрощавшись с жалкой жизнью.