Индекс страха
Шрифт:
Как только в воротах появился достаточный просвет, Габриэль проскользнула внутрь и быстро зашагала через пустую парковку. Она не успела уйти далеко, когда услышала за спиной крик. Обернувшись, увидела Квери, устремившегося вслед за ней. Леклер закричал, чтобы финансист вернулся, но тот лишь отмахнулся от него рукой.
— Я не позволю тебе пойти туда в одиночку, Габи, — сказал он, догнав ее. — Тут моя вина, а не твоя. Я его уговорил ввязаться в эту историю.
— Хьюго, здесь нет ничьей вины, — сказала она, не глядя на него. — Он болен.
— И все же, ты не против, если я увяжусь за тобой?
Она стиснула зубы. Увяжусь за тобой — словно они идут на прогулку.
— Тебе решать.
Но, когда они свернули за угол и Габриэль увидела мужа возле открытого входа в грузовой отсек, она была рада даже Квери. Алекс держал в одной руке ломик, в другой — большую красную канистру, и все в нем вызывало у нее тревогу. И то, как он неподвижно стоял, и кровь с машинным маслом на лице, волосах и одежде, и жуткое выражение лица, и запах бензина.
— Быстро заходите, — сказал он, — пора начинать.
И, прежде чем они успели к нему подойти, он повернулся и исчез внутри.
Габриэль и Хьюго поспешили следом, мимо «БМВ», через грузовой отсек, мимо материнских плат и роботов. Внутри было жарко. От паров бензина сразу стало трудно дышать, и Габриэль пришлось прикрыть нос жакетом. Откуда-то спереди доносились какие-то жуткие звуки.
«Алекс, — подумала она, — Алекс, Алекс…»
— Господи, Алекс, здесь все может взорваться… — в панике воскликнул Квери.
Они вошли в большой зал, откуда доносились крики паники. Хоффман увеличил звук больших телевизоров. Сквозь шум пробивался голос, напомнивший Габриэль комментатора на последнем фарлонге больших скачек. Она его не узнала, но Квери сразу понял, что это прямой репортаж из Чикаго.
— Они снова продают! Теперь девять вторых, продают двадцатки, сейчас пошли четные, восемь вторых в деле. Снова, парни, — восемь ровно! Ровно семь…
На заднем плане кричали люди, словно они стали свидетелями катастрофы. Габриэль прочитала бегущую строку на одном из телевизионных экранов:
«ДОУ, ЭС ЭНД ПИ 500, НАСДАК — САМОЕ БОЛЬШОЕ ПАДЕНИЕ ЗА ОДИН ДЕНЬ В ЭТОМ ГОДУ».
— Хедж-фонды пытаются разорить Италию, — говорил мужчина с другого телеэкрана, — они пытаются разорить Испанию. Нет никакого решения…
Изменилась бегущая строка: «ВИКС ПОДНЯЛСЯ ЕЩЕ НА 30 %».
Габриэль не понимала, что это значит. На ее глазах строка поменялась снова.
«ДОУ УПАЛ БОЛЕЕ ЧЕМ НА 500 ПОЗИЦИЙ».
Квери стоял совершенно ошеломленный.
— Только не говори, что это делаем мы, — пробормотал он.
Хоффман наклонил большую канистру и вылил бензин на процессоры.
— Мы это начали. Атаковали Нью-Йорк. Вызвали лавину.
— Парни, мы сегодня упали на шестьдесят четыре позиции, парни…
Девятнадцать и четыре десятых миллиарда акций были проданы на Нью-йоркской фондовой бирже в течение одного дня — больше, чем за целую декаду в 60-х годах XX века. Все происходило за миллисекунды, много быстрее способности человека понимать происходящее. Лишь позднее, когда компьютеры расстались со своими тайнами, процессы смогли реконструировать.
В 8.42.43.675 вечера по женевскому времени, согласно отчету компании «Нанекс», работающей в режиме реального времени: «скорость передачи информации для акций НЙФБ, АФИ и Насдак достигла уровня насыщения в течение семидесяти пяти миллисекунд». Спустя еще четыреста миллисекунд алгоритм «Айви эссет стрэтеджи фанд» выбросил в продажу еще один транш в сто двадцать пять миллионов «Е-минус», не обращая внимания на растущие цены. Через двадцать пять миллисекунд другой алгоритм выпустил в продажу еще сто миллионов долларов фьючерсов. Индекс Доу-Джонса уже опустился на шестьсот тридцать единиц; секунду спустя — на семьсот двадцать. Все происходило на глазах загипнотизированного Квери. Позднее он сказал: «Это напоминало один из мультфильмов, в которых персонаж бежит к обрыву, сваливается, продолжает перебирать ногами и только после того, как оказывается в воздухе, смотрит вниз — а потом исчезает».
Снаружи три пожарных машины остановились рядом с полицейскими автомобилями. Так много людей, так много света… Леклер сказал им, чтобы они начали разворачиваться. Гидравлические резаки — когда их установили на место — напоминали гигантские челюсти насекомых. Они разгрызали тяжелые железные столбы ворот так, словно это были травинки.
— Пожалуйста, Алекс, — умоляла Габриэль. — Пожалуйста, брось все, и уйдем отсюда.
Хоффман вылил остатки бензина и отшвырнул канистру. Потом зубами разгрыз пакет с протирочными тряпками.
— Сначала нужно все закончить. — Выплюнул кусочек пластика. — Вы оба уходите, я сразу за вами. — Он посмотрел на нее и на мгновение стал прежним Алексом. — Я люблю тебя. А теперь уходите, пожалуйста. — Он тщательно намочил ткань в луже бензина, образовавшегося на материнской плате. — Уходите! — повторил он, и в его голосе было такое отчаяние, что Габриэль начала отступать.
Между тем комментатор «Си-эн-би-эс» говорил:
— Это настоящая капитуляция, классическая капитуляция; страх поселился на рынке — взгляните на ВИКС, сегодня он взлетел на необычайную высоту…
Квери смотрел на экран и не верил своим глазам. За несколько секунд Доу упал с минус восьмисот до минус девятисот. ВИКС поднялся на сорок процентов — боже милосердный, только по этой позиции получалась прибыль в полмиллиарда долларов. ВИКСАЛ использовал свои опции на короткие акции, покупая их по неслыханно низким ценам — «Проктор энд Гэмбл», «Аксенчер», «Уинн резортс», «Экселон», «ЗМ»…
— …предложение в семьдесят пять ровно, парни, семьдесят ровно, и вот появляется в продаже Морган Стенли…