Чтение онлайн

…В полночь гости перешли в сад и зажгли маленькие свечи — ну, вы знаете, их еще называют чайные — и вставили в бумажные шары. Дюжины мягко сияющих светильников быстро поднялись вверх в холодном воздухе, точно желтые луны.

— Загадайте желание! — крикнул кто-то, и Квери, Хоффман и Габриэль молча стояли рядом, обратив лица вверх.

Они не двигались до тех пор, пока шарики не стали размером со звезду, а потом и вовсе исчезли. Вскоре вечеринка закончилась, и Квери предложил отвезти Хоффмана домой, а Габриэль, к его крайнему неудовольствию, уселась на заднее сиденье и выдала историю своей жизни, хотя ее никто не просил. Она училась в каком-то северном университете, о котором Квери никогда не слышал, и изучала искусство и французский. Получила степень магистра в Королевском художественном колледже, закончила курсы секретарш, работала на разных временных должностях, в том числе в ООН. Но даже она смолкла, когда они оказались в квартире Хоффмана.

Он не хотел их впускать, но Квери сделал вид, что ему необходимо воспользоваться туалетом.

— Честно говоря, мне было почти так же трудно, как примириться с девушкой после ужасно проведенного вечера.

Хоффман весьма неохотно довел их до своей квартиры и отпер дверь ключом. Они тут же оказались в тропической жаре и шуме вивария; повсюду жужжали процессоры на материнских платах, из-под дивана подмигивали красные и зеленые глаза, за столом, на стенах и полках, словно змеи, извивались черные кабели. Квери сразу вспомнил рассказ, который читал перед Рождеством, о человеке в Мейденхеде, державшем в гараже крокодила. В углу стоял «Терминал Блумберга» для трейдеров, работающих онлайн. Когда Квери возвращался из ванной комнаты, он заглянул в спальню — там компьютеры занимали половину кровати.

Когда Квери вернулся в гостиную, оказалось, что Габриэль сбросила туфли и устроилась на диване.

— Что здесь происходит, Алекс? Ваша квартира похожа на центр управления полетами.

Сначала Хоффман не хотел говорить на эту тему, но постепенно начал открываться. Он поставил задачу автономного машинного обучения — создать алгоритм, который, получив задание, сможет действовать независимо и обучит себя гораздо быстрее, чем на это способен человек. Он собирался покинуть ЦЕРН, чтобы работать над поставленной задачей самостоятельно, из чего следовало, что лишится доступа к экспериментальным данным, который прежде получал от Большого адронного коллайдера.

В течение последних шести месяцев Алекс использовал потоки информации с финансовых рынков. Квери сказал, что это, должно быть, дорогое удовольствие. Хоффман согласился, хотя основная часть денег уходила вовсе не на микропроцессоры — главным образом он собрал их из всякого мусора, — как и стоимость сервиса «Блумберга». Больше всего приходилось платить за расход электрической энергии: у него уходило две тысячи франков в неделю только на это; дважды его деятельность привела к отключению энергии во всем районе. Кроме того, возникла проблема с диапазоном частот.

— Я бы мог помочь вам с расходами, если вы не против, — осторожно предложил Квери.

— В этом нет нужды. Я использую алгоритм, и он окупает все затраты.

Квери с трудом сдержал восклицание удивления.

— Неужели? Какая эффективная идея. И у вас получается?

— Конечно. Всего лишь экстраполяция, полученная из базового анализа данных. — Хоффман показал на экран. — Вот акции, которые предлагались с первого декабря, сравнение проведено на основании информации за последние пять лет. Затем я отправляю заказ по электронной почте брокеру и прошу его продавать или покупать.

Квери изучил результаты. Они были хорошими, хотя в очень скромных масштабах.

— Но это лишь покрывает издержки. А как же прибыли?

— Да, в теории, но для этого необходимы значительные капиталовложения.

— Возможно, я смогу их для вас получить.

— Знаете, что? Меня не интересуют деньги. Без обид, но не вижу никакого смысла в том, чтобы их зарабатывать.

Квери не мог поверить своим ушам — этот парень не видел смысла в деньгах.

Хоффман не предложил им выпить или хотя бы присесть — впрочем, после того, как Габриэль заняла диван, места все равно не осталось. Квери стоял, потея в теплой лыжной куртке.

— Однако если бы вы сумели заработать деньги, то смогли бы вложить их в новые исследования. И продолжали бы делать то же самое, что и сейчас, только совершенно на другом уровне. Не хочу быть грубым, но посмотрите по сторонам. Вам необходимо нормальное жилье, более надежное оборудование, возможно, волоконная оптика…

— Быть может, уборка? — добавила Габриэль.

— Знаете, она права — уборка бы тоже не помешала. Послушайте, Алекс, вот моя визитка. Я буду находиться неподалеку в течение следующей недели. Почему бы нам не встретиться, чтобы все обсудить?

Хоффман взял визитку и, не глядя, засунул ее в карман.

— Может быть.

У двери Квери наклонился и прошептал Габриэль:

— Вас подбросить? Я возвращаюсь в Шамони. Могу завезти вас куда-нибудь в городе.

— О, большое спасибо. — Ее улыбка получилась на редкость ядовитой. — Пожалуй, я останусь тут ненадолго, чтобы разрешить ваш спор.

— Как пожелаете, дорогая. Похоже, вы еще не видели спальню… Что ж, удачи вам.

Первый взнос сделал сам Квери, использовав свой ежегодный бонус, чтобы перевезти Хоффмана и его компьютеры в офис в Женеве: ему требовалось место, куда он мог бы приводить будущих клиентов и производить на них впечатление работающими компьютерами. Его жена жаловалась. Почему он не может открыть свой бизнес, который они столько обсуждали, в Лондоне? Разве он сам не говорил, что Лондон — столица хедж-фондов всего мира? Женева привлекала Квери не только низкими ставками налогов, но и шансом на полный разрыв. Он не планировал забирать семью в Швейцарию — впрочем, он никогда им этого не говорил, даже самому себе не признавался. Но правда состояла в том, что семейная жизнь уже перестала быть частью его желаемого портфолио. Семья ему наскучила. Пришло время распродажи, пора было двигаться дальше.

Хьюго решил, что им следует назвать себя «Хоффман инвестмент текнолоджиз», в качестве реверанса перед легендарной группой финансовых аналитиков Джима Саймонса, «Ренессанс текнолоджиз», на Лонг-Айленде: отца всех алгоритмических хедж-фондов. Хоффман энергично возражал — так Квери впервые столкнулся с его манией к анонимности, — но Хьюго настоял на своем: он с самого начала понял, что тайна, окутывающая личность Хоффмана, математического гения, как и Джима Саймонса, станет важной частью успешной продажи продукта. «АмКор» согласился стать их главным брокером и разрешил Квери привести нескольких старых клиентов в обмен на уменьшение комиссии за управление средствами.

Затем Хьюго начал активно посещать конференции инвесторов в США и по всей Европе, его чемодан на колесиках побывал в пятидесяти разных аэропортах. Он любил эту часть работы — обожал роль продавца, который путешествует в одиночку и входит с жары прямо в прохладный конференц-зал с кондиционером. Отель расположен рядом с изнемогающей от зноя автострадой, а Квери очаровывает незнакомую и скептически настроенную аудиторию. Его метод состоял в том, чтобы показать результаты работы алгоритма Хоффмана с обещанием грандиозных доходов в будущем. Затем он заявлял, что фонд уже закрыт: он выступил исключительно для того, чтобы не нарушать свое обещание, но сейчас им уже не нужны деньги, извините. Потом инвесторы находили его в баре отеля; это срабатывало почти всегда.