Чтение онлайн

– Я куплю всё, чтобы ты ни в чем не нуждалась, только сиди в своей комнате, – уверял он по телефону мягким голосом, и противостоять ему было невозможно.

– Но пап, это общежитие единственное, которое находится на территории института, – всё же я попробовала возразить. – Оно лишь для девочек. Четыре вахтерши дежурят и меняются на входе. Территория вокруг охраняется, и после девяти часов вечера ворота закрываются на замок, так что никто ни войти, ни выйти не может.

– Всё равно. Девочки тоже бывают разные, – это сказала мама.

– Даже в столовую?

– Даже туда.

И тут я поняла, в чём кроется секрет. Если бы родители могли поместить меня в прозрачную банку и принести профессоров, чтобы те учили пять лет через стекло и в результате получился образцовый стоматолог, они бы это сделали.

В чём-то мама, конечно, была права. Раз папа так оберегает и заботится, значит, любит. Ввиду их религиозных убеждений, вообще казалось странным, что они отпустили меня одну в другую страну. Когда отец предложил поехать учиться заграницу, я сперва решила, что он шутит. Я обожала историю и иностранные языки, с детства мечтая стать преподавателем. Профессия врача вызывала отвращение и рвотный рефлекс, но папу переубедить не удалось: либо стоматолог в престижном университете, либо никто и нигде. Хорошенько подумав и из несуществующего выбора сделав тот, в котором убедила мама, я оказалась здесь. Абсолютно не готовая к жизни вдали от родных ни морально, ни физически.

До отъезда мы с мамой долго сидели в интернете, просматривая видео в ютьюбе, дабы узнать, что необходимо привезти с собой в университет. И очень смеялись, когда одна девушка подробно рассказывала, что в общежитие надо взять свои матрас, подушку, постельное белье, бытовые приборы. Особенно позабавило, когда она сказала, что следует привезти занавески.

Нет. Папа не купил мне матрас и подушку. Он притащил новый спальный гарнитур с кроватью, шифоньером, трельяжем, письменным столом и тумбой. А так как тот оказался слишком велик для одноместного номера, снял двухместную комнату, где должна была проживать я одна. За дополнительную плату, естественно. Далее усовершенствовал туалет, купив туда новую штору, покрытие для стульчака, ванные принадлежности и коврик, а также кухню, которая по совместительству являлась коридором и, соответственно, была очень маленькой, как-то разместив в ней чайник, электрическую плитку и микроволновку. Холодильник там оказался новый, поэтому его отец оставил. Еще был привезён ковёр и… занавески!

Позднее я обмолвилась, что придётся часто ходить в главный корпус делать ксерокс, и тут же, буквально на следующий день, мне привезли новый копировальный аппарат. Девочки из соседней комнаты с большим удивлением разглядывали моё модернизированное жилище, когда, оставив дверь открытой, я впихивала в него необъятных размеров коробку. Вахтёрши наблюдали издалека и тихо перешёптывались. Подойти близко никто не решался. А мне это и надо. Я привыкла к одиночеству. Подруг у меня было всего три, но самых надёжных и любимых, с которыми мы до сих пор поддерживали связь через интернет, и пока этого хватало.

Поэтому, жалея папины нервы, я послушно не выходила из комнаты, кроме как на учёбу и обратно.

На просьбу о возможном походе в тренажёрный зал папа тут же отреагировал заявлением: «Ни о чём не беспокойся, скоро купим беговую дорожку и велотренажер». И потом я долго сидела на ковре, с ужасом оглядывая забитую комнату в непонимании – куда же я их буду ставить?!

В первые дни было немного страшно оказаться одной среди незнакомых лиц, особенно противоположного пола. Но, как ни странно, я быстро привыкла, напрочь перестав их замечать.

Замечали ли они меня? Не думаю. Университет пестрил красавицами с макияжем, прическами и одеждой в обтяжку. Зачем смотреть на закутанную с ног до головы девушку, которая ходит, как танк, с каменным лицом, устремив взгляд в пол, на стены или потолок.

В общем, переживания мамы, что все накинутся на её обожаемую дочку с просьбами дать телефончик или подружиться – не оправдались. Хотя она перед отъездом и провела курс молодого бойца на тему: как вести себя с наглыми мужскими особями. В том, что они поголовно наглые, она не сомневалась ни на йоту.

Суть заключалась в следующем:

1. Если к тебе подошёл парень и начал говорить, выпяти губу, сожми кулаки и молча иди мимо. Пусть лучше подумает, что ты идиотка, чем решит, что легко доступна.

2. Если парень попросил у тебя телефон, дай… телефон папы. Мало не покажется. Зато больше не подойдёт.

Говорилось это без тени улыбки, мама старательно стягивала губы, но я не удержалась и рассмеялась, ведь серьёзность и мама – вещи несовместимые.

На мой шутливый вопрос: а как же я найду жениха, если ко мне никто подходить не будет, последовал лаконичный ответ:

– Если парень хороший, и тебе понравился, сама подойди и дай телефон… папы. Тот всё уладит.

Замечательно, Ватсон! Я навсегда останусь в девах.

Как известно, в учебном заведении все студенты подразделяются на группы, среди которых обязательно должны быть: одна, состоящая из звёздных мальчиков, и другая – из известных красоток-девочек.

Мой университет не оказался исключением.

С первых дней стало понятно: кто тут, как и почему.

Наглые и шумные парни заняли места на галёрке, умные – в первых рядах. Красующиеся девушки расположились повсеместно, так как некоторые из них были заинтересованы в мальчиках, другие – в преподавателях, но отличительной чертой обеих групп было то, что аккуратно намакияженные мордочки и мудрёные причёски являлись их каждодневным, обязательным атрибутом. Умом и сообразительностью они не отличались, наверное, это закон природы.

Девушки попроще, вроде меня, старались занять места спереди, так как основной их целью было получение знаний.

Исключение в стандартном наборе составляла лишь четвёрка красавцев-парней, которые, как ни странно, оказались не в числе наглых и шумных, а среди умных.

То, что они входили в зал, становилось понятно без взгляда на дверь, так как все девчонки либо замирали (умные), либо начинали громко воздыхать (красивые). Но этим парням было всё равно. Хватало посмотреть на их серьёзные лица, чтобы сделать вывод: они сыты по горло женским вниманием, и им на всех плевать.

Поимённо я ребят не знала, так как не ставила себе такой задачи. Но один из них – высокий брюнет, был самым красивым. Иногда он позволял себе снисходительно улыбнуться умирающей при взгляде на него девице.