Чтение онлайн

– Старый он для них, – вздохнул сторож, – и компашки такие я знаю. Они пьют, гуляют и расходятся. Никогда такого не было, чтобы человека убить.

Прибыла оперативно-следственная группа, следователь прокуратуры и судмедэксперт. Он внимательно осмотрел труп, даже заглянул в рот.

– От 40 до 45. Где-то в этом возрасте. А причина смерти…

– Какая? – нетерпеливо перебил высокий.

– Признаков насильственной смерти обнаружить не могу. Нет на теле никаких ран. Думал, яд. Но запаха яда не чувствую. Вскрытие покажет.

Тот, кого назвали Емелей, приступил к самостоятельному осмотру тела. Это был очень странный труп! Мужчина, судя по всему, был очень красив – из той серии, что безумно нравятся женщинам. Высокий – не меньше 185 сантиметров, вьющиеся черные, красиво подстриженные волосы, чуть тронутые легкой сединой. Он был гладко выбрит. От него пахло дорогим явно контрабандным французским одеколоном.

И – просто невероятное! На руках мужчины был маникюр. Видеть мужчину с маникюром Емеле еще не доводилось. Такое зрелище было редкостью. Судя по всему, покойник ухаживал за собой изо всех сил.

Но даже больше маникюра Емелю поразила одежда. Она была невероятно дорогой – заграничные джинсы, которые у фарцовщиков стоили целое состояние, белоснежная рубашка с длинным рукавом и мягкий синий пуловер из натуральной шерсти. Туфли из натуральной кожи. Все это стоило очень дорого. Но удивляло даже не это.

Все вещи были абсолютно новыми, как будто только из магазина – если бы там такое продавали. Туфли были не стоптаны, подошвы выглядели так, словно надевал он их раза два от силы. Было странно видеть новизну этих вещей – складывалось такое впечатление, что покойный решил сразу же одеться во все новое!

При мертвом не было найдено никаких документов – ни бумажника, ни ключей, ни носового платка, абсолютно ничего. Было похоже на то, что из карманов все вынули. И на теле не было никаких признаков насильственной смерти. Эксперт так прямо и сказал:

– Признаков насилия на теле я не вижу. Ничего, что могло бы указать на насильственную смерть.

– Сердечный приступ? – попытался уточнить Емеля.

– Покажет вскрытие. Пока ничего не могу утверждать. У него, кстати, очень плохие зубы. Все гнилые. Может, это будет важно. Ого! А вот это уже действительно интересно! – вдруг воскликнул эксперт. – Посмотрите-ка сюда! Очень странно.

Он перевернул сначала левую руку трупа, затем – правую. На каждой руке, на подушечках пальцев, бы-ли страшные кровавые раны… без признаков крови.

– У него срезали подушечки пальцев, чтобы нельзя было взять отпечатки, – сказал эксперт, – и это уже после смерти. Судя по точности и гладкости срезов, это не перочинный нож. Скорей, настоящее оружие. Финский нож.

– Финка, – вздохнул Емеля, – значит, это убийство.

– Да, – кивнул эксперт, – раз срезали пальцы, то да. А вот как его убили, покажет вскрытие.

Емеля опустился на землю рядом с трупом и принялся закатывать рукава рубашки, а затем – штанины джинсов. И тут же был вознагражден за свои усилия. На щиколотке правой ноги он увидел татуировку. Она была довольно старой и потертой на вид.

Щиколотку обвивала цепь – кандалы. А на левом предплечье тоже находилась татуировка – небольшой паук в центре паутины.

К Емеле, все еще сидевшему на земле, подошел Сергей Ильич.

– Ну как успехи, Шерлок Холмс?

– Думаю, я смогу установить его личность довольно быстро, – прокряхтел Емеля, поднимаясь.

– Каким образом? – прищурился Сергей Ильич. – С чего ты собираешься начать?

– Как всегда делаю в таких случаях. Проверить его по базе без вести пропавших, вдруг числится человек с такими приметами. Взял бы отпечатки пальцев, но их срезали. Срезали специально, чтобы мы не пробили их по нашей базе. И, наконец, татуировки. Вот его татуировки рассказали мне все. Я знаю, кто этот человек.

– Кто же? – прищурился Сергей Ильич.

– Пока не скажу. Должен проверить. Но догадка моя верна почти на сто процентов.

– А у нас гости… – уже не слыша напарника, протянул Сергей Ильич.

К ним неторопливо, вальяжной походкой приближался молодой мужчина в штатском костюме. Подойдя вплотную, уставился на труп.

– Кто вы такой? А ну отойдите немедленно! Не положено здесь ходить! – воскликнул Сергей Ильич.

– Не отойду, – нагло возразил мужчина.

– Это еще что такое? – покраснел Сергей Ильич. – Я тебя щас арестую, ты, гусь!

– Не получится, Сергей Ильич, хоть ты у нас и самый важный следователь прокуратуры, – съехидничал Емеля, – ни за что не выйдет его арестовать.

– Почему это? – побагровел Сергей Ильич.

– Потому, что сотрудникам МВД строжайше запрещено задерживать и арестовывать сотрудников КГБ, – усмехнулся Емеля.

– Все верно, старший оперуполномоченный Емельянов, – мужчина сунул Сергею Ильичу под нос красную книжечку, которой сотрудники МВД боялись точно так же, как и все остальные граждане. – Но я вам тут мешать не буду. Вы проводите оперативные мероприятия, а я тут пока погуляю.

– Вот нелегкая принесла, – простонал Сергей Ильич, когда кагэбэшник отошел в сторону. – Как ты понял, что он черт?

– Ждал, что придет кто-то из них, потому что догадался, кого убили. Теперь я точно знаю, кто наш труп.

Старое окно с треском распахнулось, из форточки на стол посыпалась труха, и этот грохот на мгновение даже заглушил рев ветра. Погода стала плохой внезапно – буквально за два часа. И надсадный вой сирены в порту, предупреждающей о тумане, выворачивал наизнанку всю душу.

Этот тоскливый плач стлался над землей в этой мгле и напоминал серебристую проволоку, которую натянули вдоль всех улиц, ведущих к морю, только для того, чтобы об эту дрожащую, тонкую сталь ранились слишком восприимчивые, чувствительные души.