Чтение онлайн

— Истинная тайна? — хмыкнул Бен. — Думаю, именно благодаря этому они становятся более пугающими, чем прочие призраки и страшилки, о которых болтают сказки. Привидение жаждет мщения, демону нужна твоя душа, шаркуну голодно и холодно. Потому-то они и не так страшны. То, что нам понятно, мы можем контролировать. Но чандрианы приходят, будто молния среди ясного неба. Просто разрушение — ни причины, ни смысла.

— В моей песне будет и то и другое, — уверенно заявил отец. — Думаю, теперь я докопался-таки до причин. Я вытягивал их по кусочкам, по осколочкам историй. Но что больше всего раздражает: самая трудная часть Работы проделана, а какие-то мелочи мешают закончить картину.

— Знаешь, в чем дело? — с любопытством спросил Бен. — Какова твоя теория?

Отец хмыкнул:

— О нет, Бен, тебе придется подождать вместе с другими. Я не затем столько потел над этой песней, чтобы выдать самое ее сердце, прежде чем она будет завершена.

— Похоже, это только хитрая уловка, чтобы заставить меня и дальше ехать с вами. — В голосе Бена почувствовалось разочарование. — Я не смогу уйти, пока не услышу эту проклятую вещь.

— Тогда помоги нам закончить ее, — сказала мать. — Знаки чандриан — вот еще один важный кусочек, который мы не можем выловить. Все соглашаются, что есть знаки, говорящие об их присутствии, но нет никакого согласия в том, какие они.

— Дайте подумать… — сказал Бен. — В первую очередь, конечно, синее пламя. Но сомневаюсь, что оно сопутствует только чандрианам. В некоторых легендах это знак демонов. В других — фейе или любой магии.

— Этот знак также показывает дурной воздух в шахтах, — указала мать.

— Правда? — спросил отец.

Она кивнула:

— Когда лампа горит мутным синим пламенем, в воздухе гремучий газ.

— О господи, гремучий газ в угольной шахте! — поразился отец. — Задувай свою лампу и блуждай в темноте, а не то тебя разнесет на кусочки. Это страшней любого демона.

— Признаюсь честно, некоторые арканисты используют иногда особые свечи или факелы, чтобы произвести впечатление на легковерных простаков, — самодовольно откашлявшись, заявил Бен.

Моя мать рассмеялась.

— Вспомни, с кем ты разговариваешь, Бен. Мы никогда не будем ставить человеку в вину маленькое позерство. На самом деле синие свечи пришлись бы весьма кстати, когда мы будем в следующий раз играть «Даэонику». Если, конечно, у тебя где-нибудь завалялась парочка.

— Поищу, конечно, — довольно сказал Бен. — Другие знаки… Кажется, один из них — это козлиные глаза, или черные, или вообще никаких глаз. Я слышал такое довольно часто. Слышал также, что, когда чандрианы где-то рядом, гибнут растения. Дерево гниет, металл ржавеет, кирпич крошится… — Он помолчал. — Хотя не знаю, разные это знаки или один.

— Ты начинаешь понимать, в чем мои трудности, — мрачно заметил отец. — Но все равно еще остаются вопросы. У всех ли чандриан одинаковые знаки или у каждого пара своих?

— Я тебе говорила, — раздраженно сказала мать. — Один знак на каждого. В этом больше смысла.

— Любимая теория моей леди жены, — пояснил отец. — Но она не подходит. В некоторых легендах единственный знак — это синее пламя. В других есть только животные, сходящие с ума, но никакого пламени. В третьих — и человек с черными глазами, и сбесившиеся животные, и синее пламя.

— Я уже подсказывала тебе, как придать всему этому смысл, — перебила мать, ее раздраженный тон показывал, что эту тему они обсуждали раньше. — Чандрианам не надо все время ходить вместе. Они могут ходить втроем или вчетвером. Если один из них делает огонь тусклым, то это выглядит как если бы все они делали так же. Этим можно объяснить различия в легендах. Разнообразие знаков зависит от того, в каком количестве чандрианы приходят.

Отец что-то пробурчал.

— Тебе досталась умная жена, Арл, — встрял Бен, разрушив напряжение. — За сколько продашь?

— К сожалению, она нужна мне для работы. Но если тебя интересует краткосрочный наем, уверен, мы смогли бы назначить при… — Послышался звучный удар, а потом слегка болезненный смешок отца. — Еще какие-нибудь знаки есть?

— Говорят, на ощупь они холодные. Хотя каким образом смог кто-то об этом узнать, выше моего разумения. Также я слышал, что вокруг них не горит огонь. Но это противоречит синему пламени. Может быть…

Поднявшийся ветер встревожил деревья. Шелест листьев поглотил следующие слова Бена. Я воспользовался шумом и подобрался еще ближе.

— …быть «впряженными в тень», что бы это ни значило, — услышал я отцовский голос, когда ветер улегся.

Бен крякнул.

— Я тоже не представляю. Я слышал историю, где их вычислили по тому, что их тени падали не в ту сторону, к свету. А в другой истории один из них назывался «захомутанным тенью». «Что-то там, захомутанное тенью». Будь я проклят, если вспомню имя, хотя…

— Кстати об именах, с этим у меня тоже сложности, — признался отец. — Я собрал пару десятков и был бы рад услышать твое мнение. Самые…

— На самом деле, Арл, — перебил Бен, — я был бы рад, если бы ты не произносил их вслух. Именно имена людей. Можешь нацарапать их на земле, если хочешь, или я могу сходить за доской, но будет спокойнее, если ты не станешь произносить ни одно из них. Лучше безопасность, чем неприятность, как говорится.

Наступила глубокая тишина. Я остановился на полушаге, на одной ноге, опасаясь, что они услышат меня.

— Да перестаньте вы оба так на меня смотреть, — раздраженно буркнул Бен.

— Мы просто удивлены, Бен, — прозвучал мягкий голос моей матери. — Ты не выглядишь суеверным типом.

— Я не суеверен, — сказал Бен, — а осторожен. Это большая разница.

— Разумеется, — сказал отец. — Я бы никогда…

— Оставь свои фокусы для зевак с деньгами, Арл, — отрезал Бен, в его голосе явственно звучало раздражение. — Ты слишком хороший актер, но я-то прекрасно знаю, когда меня считают сумасшедшим.

— Я совсем не о том, Бен, — извиняющимся тоном сказал отец. — Ты образованный человек, а я так устал от людей, хватающихся за железо и стучащих по кружке с пивом, как только я заведу речь о чандрианах. Я просто восстанавливаю легенду, а вовсе не вожусь с темными силами.