Чтение онлайн

И исполин замолчал, жадно вслушиваясь. Ему необходим был точный ответ.

– Нет, Бордонкай, – внезапно сказала Каэ после довольно долгого раздумья. – Никто на свете, кроме тебя самого, не имеет права решать, покажется ли тебе это дело благородным и справедливым. Это вопрос чести – я дала слово человеку, который погиб из-за меня, дойти до определенного места, разыскать другого человека и задать ему несколько вопросов. Это оказалось более чем опасно – боги Варда, во всяком случае часть их, будут против меня. Но я намерена либо выполнить , свой долг, либо умереть. А вот решать вместо тебя, справедливо ли я поступаю, – такого права у меня нет. Ни :у меня, ни у любого другого – человека ли, бога. Если хочешь, выслушай мою историю и сделай выбор.

– Далеко ли тебе ехать? – задал вопрос Бордонкай.

– В ал-Ахкаф. И там скоро должна начаться война.

– Да, – кивнул исполин. – О войне я уже наслышан.

– Так ты хочешь выслушать всю историю?

Бордонкай некоторое время молча смотрел на нее, и Каэтана решила, что он раздумывает и колеблется. Поэтому поторопилась сказать:

– Пока ты не знаешь подробностей, ты остаешься в стороне.

В комнате воцарилась тишина. Было слышно, как мухи бестолково тычутся в оконное стекло. А снаружи – ночные бабочки стремятся к свету. Окно было закрыто, чтобы нельзя было подслушать с улицы. По этой же причине Джангарай время от времени выглядывал на лестницу. И в этой каменной тишине отчетливо прозвучал голос Бордонкая:

– Рассказывай свою историю.

И Каэтана заговорила. Она рассказала воину все, что знала, – коротко, подробно и ясно.

– Мне трудно решить, – сказал воин, когда она остановилась и перевела дух. – Если ты не знаешь, зачем едешь, то как же определить, справедливо ли твое дело? Но помочь тебе встретиться с мудрецом Тешубом – дело доброе, я думаю.

Альв ухмыльнулся, слыша, как медленно, но уверенно никому не известный Тешуб переходит в разряд мудрецов.

– Если ты согласна, то я поеду с тобой, – сказал гигант на прощание.

Следующий день был проведен в сплошных хлопотах. Для начала друзья отправились выбирать себе коней – что оказалось делом непростым, хотя и крайне приятным. Ярмарка могла удовлетворить любой вкус. Не стесненные в средствах, спутники выбирали скакунов, прислушиваясь к советам Джангарая как самого опытного наездника. Он первым выбрал себе сараганского рыжего коня, которого с трудом удерживали на помосте двое конюхов. Конь бился и метался в их сильных руках, сверкая черными влажными глазами. Он то и дело вставал на дыбы, молотя воздух передними ногами. Ноги у него были тонкие и мускулистые, вызывавшие восхищение у толпы лошадников. Правда, когда назвали цену, по рядам пронесся тихий ропот, после которого некоторое время царило молчание. И все-таки желающий, нашелся. Это был знатный по виду молодой вельможа, разряженный по последнему слову аккаронской моды в шелка и бархат.

– Пять золотых! – азартно выкрикнул он и, подбоченясь, обвел взглядом толпу покупателей.

– Всего? – изумилась Каэтана. – За такого красавца-и пять золотых?

– Пять золотых – это целое состояние, – буркнул альв. – Вообще, я чувствую, дорогая госпожа, что вам противопоказано заниматься финансовыми проблемами...

Джангарай тем временем торговался с вельможей.

– Нет, этого красавца я ему не уступлю. Семь золотых! – закричал он во всю мощь своих легких.

Продавец – толстый розовощекий человек – расцвел и засуетился, учуяв возможность нажиться:

– А конь-то, конь-то какой, благородные господа! Красавец, достоин княжеской конюшни. Только посмотрите, какие ноги!

– Замолчи! – рявкнул голос из толпы. – Коня покупаем, а не тебя. Ну-ка, проведите его.

Сараганец явно не жаловал конюхов, продавца, да и людей вообще. Он взбрыкнул задними ногами, потом опять поднялся на дыбы и заржал, демонстрируя свою непокорность.

– Восемь золотых! – крикнул раззолоченный вельможа.

– Я бы не стал платить такие деньги за такого хлипкого скакуна, – раздумчиво промолвил Бордонкай. – Что-то мне здесь ни одна лошадка по сердцу не пришлась.

– Это самые лучшие лошади во всем Аккароне, – возмутился Джангарай. – Десять золотых за рыжего!

Толпа ахнула. Цена в десять золотых за коня была неслыханной. За такие деньги можно было прожить несколько месяцев с большой семьей совершенно безбедно. Но вельможа не хотел отступать. Ему не столько был нужен такой дорогой конь, сколько его самолюбие было уязвлено тем, что какой-то человек, одетый гораздо беднее, хочет увести приглянувшуюся покупку у него из-под носа.

– Двенадцать золотых – и конь мой, – отчетливо сказал он, справедливо полагая, что больше ни один нормальный человек за коня не даст. Но хозяин не торопился объявлять: «Продано!»

Предчувствуя возможность заработать еще, он выжидал. А Джангарай начал колебаться:

– Не единственный же это конь на ярмарке. Похожим, посмотрим...

– И смотреть нечего, – отрезала Каэ. – Я в достоинствах лошадей разбираюсь не очень хорошо. Но точно знаю, что от коня зависит жизнь. Ты оцениваешь свою жизнь в двенадцать золотых?

Ошеломленные такой постановкой вопроса, друзья тут же изменили мнение, и даже экономный альв перестал бормотать, что вполне достаточно купить коня хорошей породы за три-четыре золотых и не переплачивать втридорога за родословную, которую в пути все равно читать никто не будет.

– Конь, конечно, красавец, – обернулся ингевон ко всем сразу. – И денег у меня достаточно.

– Тогда не трать времени, – посоветовала Каэ, а Бордонкай усиленно закивал. И Джангарай решился:

– Двадцать золотых!

Стоявшие рядом только ахнули, а соперник ингевона позеленел от злости. Двадцать золотых строгий отец выдал ему на ближайшие десять дней, полагая, что вполне обеспечил сына соответственно его положению при дворе. Сын и сам так считал до сегодняшнего дня. Однако торг за лошадь несколько поколебал его уверенность.

– Кто здесь Ночной Король Аккарона? – лукаво осведомилась Каэ, наклонившись к уху покрасневшего разбойника. – Вот и езди на королевском жеребце.

Конь был так хорош, что у Джангарая перехватило дыхание, когда он подошел поближе. Ярко-рыжая шерсть лоснилась, и под ней перекатывались мощные мышцы. Когда ингевон потянул за повод, конь заупрямился было, замотал головой, но вдруг подчинился и бодро процокал по помосту следом за новым хозяином. Между ингевоном и конем возникла мгновенная взаимная симпатия, давая им шанс подружиться в дальнейшем.