Чтение онлайн

Лишь невероятным усилием воли Люси удержалась, чтобы не отхлестать наглеца по физиономии. Невзирая на обуревавший ее гнев, она понимала, что скандал в танцевальном зале, на виду у всех, нанесет жестокий удар по ее репутации. Люси казалось, что она видит какой-то кошмарный сон. Напряжением воли она продержалась до конца танца. Фулкс сжимал ее своими лапищами так крепко, что хотелось кричать, но вырваться, не привлекая к себе внимания окружающих, было невозможно. Люси крепко стиснула зубы и, не отвечая на приставания партнера, считала секунды, оставшиеся до конца танца. Когда музыка умолкла, девушка отпрянула от Фулкса и не оглядываясь пошла прочь.

Леди Маргарет куда-то подевалась, поэтому пришлось искать убежища в обществе Пенелопы, а та продолжала оживленно болтать с лордом Эдуардом.

— Какой чудесный бал, Люси, не правда ли? — безоблачно улыбнулась розовощекая Пенелопа.

— Просто чудесный.

— Хотите лимонаду, мисс Ларкин? — с нажимом предложил барон.

Люси вся дрожала и вовсе не была уверена, что не расплескает воду.

— Спасибо, не сейчас.

— Попробуйте, мисс Ларкин, восхитительный напиток.

Он твердо сунул Люси в руку бокал с ледяным лимонадом. Девушка отпила, не желая спорить, и, к своему удивлению, обнаружила, что газированный напиток действует на нее успокаивающе. Покосившись туда, где остался Фулкс, Люси передернулась — вспомнила прикосновение его горячих, потных рук. В этот момент к ней наклонился лорд Эдуард, и Люси нервно отпрянула.

— Здесь так жарко, мисс Ларкин, не правда ли? Это все из-за свечей.

— В самом деле, сэр, очень жарко.

— Если вспомнить, какую жару нам с вами приходилось переносить в Индии, просто смешно становится, что в Англии на балу тоже бывает жарко.

Господи, он говорит о чем-нибудь, кроме погоды и туалетов, мысленно вздохнула Люси, но ответила со всей подобающей вежливостью:

— Да, это удивительно, но на балу жарко почти так же, как в Индии.

— Вот и я об этом же. Может быть, мисс Ларкин, выйдем на балкон, подышим свежим воздухом? У вас тут очаровательная терраса.

Музыканты заиграли гавот, и Пенелопу увел танцевать какой-то юный щеголь, имя которого Люси запамятовала. Свежий воздух? Пожалуй, неплохая идея.

— Спасибо, — улыбнулась она с искренней благодарностью. — С удовольствием выйду на террасу.

Барон жестом предложил ей идти вперед. Когда они оказались на террасе, он прислонился к каменной колонне и воззрился на освещенный луной сад.

— Когда над Англией повисают дожди, мне кажется, что вся страна размокнет и расползется. А потом вдруг выдастся погожий денек вроде сегодняшнего, и я понимаю, что в дождях тоже есть смысл. Смотрите, как после них все зеленеет.

— Да, трава и деревья действительно великолепные, — кивнула Люси, медленно расслабляясь. Присутствие барона почему-то действовало на нее успокаивающе. — На свете немало мест, где цветы ярче, а солнце жарче, но наши зеленые холмы и лесистые долины мне особенно дороги.

— Вы рады, что вернулись в Англию, мисс Ларкин?

— Да, наверное… — Люси почувствовала, что ее голос звучит слишком неуверенно, и поспешно добавила: — Разумеется, я просто в восторге.

Лорд Эдуард, казалось, не заметил ее колебания. Он повернулся спиной к саду и легкомысленно улыбнулся:

— Была ли у вас возможность походить по лондонским магазинам? Среди них есть просто замечательные. После того, как намучаешься в какой-нибудь отсталой стране вроде Индии, сущее наслаждение пройтись по лондонским улицам, где можно в одном и том же месте купить модные сапоги, заказать модное пальто и полюбоваться модными парижскими шляпами.

Против воли Люси улыбнулась:

— Признаться, милорд, я обошла дюжины и дюжины лондонских магазинов. А самое приятное то, что я побывала далеко не во всех.

— Позволю себе заметить, мисс Ларкин, что ваши приобретения вам к лицу. Платье чудо как хорошо.

Люси отставила пустой бокал, лицо ее вытянулось. Она вспомнила, что говорил ей Седрик Фулкс по поводу ее внешнего вида.

— Боюсь, что вырез слишком низок, — вздохнула она. — Да и цвет такой яркий… Это создает превратное впечатление.

Лорд Эдуард испытующе взглянул на нее и заметил:

— Только не на человека со вкусом, мисс Ларкин. Покрой вашего платья свидетельствует о мастерстве вашей портнихи, а что касается цвета, то он самым выгодным образом оттеняет ваши каштановые волосы и чудесный цвет кожи. Общее впечатление абсолютно неотразимое, уж можете мне поверить.

Люси воспряла духом. Слова барона подействовали на нее как целебный бальзам. Неудивительно, что Пенелопа так любит слушать, как лорд Эдуард рассуждает о нарядах, весело подумала Люси. Она с неодобрением покосилась на дурацкий монокль и сказала:

— Спасибо, мне приятно слышать комплимент, особенно из уст знатока женской моды.

— Польщен такой оценкой, — просиял лорд Эдуард. — Если вы немного остыли, мисс Ларкин, может быть, немного потанцуем? По-моему, сейчас снова заиграют вальс.

Возможно, лорд Эдуард обладал ограниченными умственными способностями и ни черта не смыслил в политике, но в прекрасном воспитании ему было не отказать. Каким-то невероятным чутьем он уловил настроение Люси и не пожалел времени, чтобы бездумной светской болтовней и комплиментами помочь ей взять себя в руки. Неудивительно, что этот хлыщ так очаровал леди Маргарет и Пенелопу. Окончательно придя в себя, Люси выкинула из головы мысли о Седрике Фулксе. Хам и мерзавец, нечего о таком и думать. Еще двадцать минут назад девушке казалось, что вечер безнадежно загублен, ни за что на свете не согласилась бы она выдержать еще один танец, но теперь полированный пол зала ничуть ее не пугал. Почему бы не покружиться в вальсе с приятным партнером?

— Ужасно люблю танцевать, — призналась Люси и протянула барону руки.

— Вот и отлично, — обрадовался барон. — Начнем?

Тут Люси выяснила еще одну причину, по которой Пенелопа находила лорда Эдуарда таким неотразимым: он был совершенно потрясающим танцором. В отличие от Фулкса барон почти не касался талии партнерши, однако при этом вел ее в танце легко и уверенно. Задавая всякие необязательные вопросы о плавании на пароходе и об общих знакомых, барон кружил Люси и так, и этак, так что перед глазами у нее все завертелось. Она смотрела не отрываясь на смуглое лицо лорда Эдуарда. С чего бы это? Должно быть, чтобы ненароком не увидеть в зале противного Фулкса.