Чтение онлайн

Самое хреновое было то, что помимо количества мобильной армии, мусульмане не были дураками и использовали гибкие доспехи — кожаные или стеганые с пластинами железа и без. Тяжелая конница комбинировала их с кольчугами, кольчуга — главный доспех Востока. Отличались от европейцев стегано-войлочной защитой коней и защитой лица из-за господства стрелков. Сельджуки принесли на Восток тюркскую саблю, она быстро сменит прямой арабский меч. Вторым оружием ислама была булава для пролома доспехов, она уже постепенно проникала в Европу. Копье любили как и везде, хотя турки предпочитали луки. В целом уровень вооружений, технологий и качества изготовления оружия древнего Востока намного опережал дремучий Запад. Европа позже скопирует многие образцы вооружений ислама. Но у нее будут и свои козыри — сплошные доспехи, рыцари и арбалет.

По моим подсчетам армия Египта составляла около сорока тысяч воинов и наше численное преимущество должно стать козырной картой.

Крепость Аланьи как и город Конью были взяты по прежнему сценарию — мой спецназ проник внутрь и открыл ворота, в которые ворвались немцы, которых я решил при каждом удобном случае ставить на самые передовые участки сражений. Немцев возглавляли тевтонские рыцари. Все население уничтожалось подчистую, в плен брали только детей, которые со временем станут моими воинами. Крестоносцы конечно же несли потери, но при отсутствии штурмов крепостных стен эти потери были минимальными. За три недели дошли до Сиваса, захватив его с такой же легкостью, что и столицу. Выйдя к Евфрату, отправили легкую конницу догонять немногих беглецов, затем армия крестоносцев пару дней пировала победу, прежде чем двинуться в Сирию.

В пьянке не участвовали только мои преданные воины, греки и наемники, которые вошли в мою византийскую армию, поддались всеобщему разгулу, но я особо их не винил — такое уж было время. Единственные дисциплинированные части тренировались мною и моими офицерами годами и мое слово было для них законом.

Я обошел вместе с моими баронами лагерь и направился в шатер, который служил штабом, пьяные выкрики и песни напившихся в зюзю государей, принцев и остальных знатных вельмож меня озадачили. Я вошел внутрь и обалдел — мой кардинал, папский легат с кислым видом слушал треп немецкого маркграфа, хвалившегося своими рыцарями, а остальные увлеченно играли в кости, ставя на кон кошели золота. Людовик Девятый был почти трезв, стараясь личным примером дисциплинировать остальных, но это ему не удалось. В шатре были десяток знатных гречанок, увязавшихся за войском, устав от скуки в Константинополе.

Я сплюнул и отправился в шатер моего личного штаба, в котором меня уже ждали командиры групп разведки, которые должны были вести разведку местности, по которой придется двигаться нашей армии. Эти «призраки» могли просочиться сквозь неприятеля как нож в масле и остаться незамеченными. За разведкой следовали группы диверсантов, чьей задачей были захваты колодцев и недопущение их отравления.

Захватив Алеппо, я встретился с Абака ханом и мы договорились двигаться параллельно. Монголы от Алеппо двинулись на Хомс, я для захвата крепостей оставил хану подразделение моих «ниндзя», армия крестоносцев же направилась на Хатай, наша задача была двигаться вдоль побережья, зачищая те земли, которые как раз по договору с монголами и отойдут моему Ордену.

Армия успешно форсировала перевал Кадмус и двинулась к Иерусалиму. Мои разведчики доложили о засаде, я опять поставил впереди англичан и немцев, половцев и венгров, прикрыв арьергард французами. Волны тюрок накатывали на крестоносцев и буквально каждую скалу приходилось брать с боем. Турки рвали волосы с головы и бросали на землю перед неверными, чтобы показать решимость.

Дабы не повторить прошлые провалы походов, мною были заготовлен обоз с вяленым мясом, солониной и мясным пищевым концентратом пеммиканом. Пеммикан включал в себя сушёное или вяленое измельчённое мясо туров, а также сало, измельчённые сушёные ягоды или сок ягод. Мною также было организовано изготовление концентрата сибирских охотников — смесь из толчёных сухарей, соли и сала скатывалась в плотный шар и высушивалась. Такой шар мог храниться в котомках годами как неприкосновенный запас и был пригоден в пищу, даже если сало прогоркало. В результате получалось высокопитательная пища с малым весом и объёмом, что облегчало транспортировку.

Во избежание болезней в походе было запрещено пить воду без кипячения, для чего на возах вагенбурга везли еще и котлы. Боевые возы располагались в авангарде, в середине и в арьергарде армии, позволяя укрываться от стрел и в свою очередь отстреливать мусульман. Ночами моими диверсантами велась охота на мусульман, вырезая их посты и спящих. Днем же врага атаковали рыцари и наемники, поэтому враг дрогнул и полностью оставил перевал, потеряв две трети воинов.

Заняв Хомс, мы дождались подхода монголов, которые столкнулись с крупными силами мамлюков и, разбив их в жестокой битве, остановились на пять дней отдыхать и обдирать трупы. Монголы двинулись на Дамаск, мы же отправились через Бейрут в Акру, укрепленную Тамплиерами и собравшими внутри ее стен около сорока тысяч воинов. Рыцарей конечно же было относительно немного — около семисот, собранных моим братом по всей Европе и отправленных на защиту города.

Акра поразила всех — мой брат не пожалел серебра и город превратился в неприступную цитадель, состоящую из нескольких крепостей, объединенных в единую крепость по чертежам, составленным моими строителями, прошедших обучение в моем университете. стены и башни буквально кишели пехотинцами и даже мои спецы ничего не смогли бы сделать — тревога была бы мгновенно поднята с помощью подвешенных через каждые тридцать-сорок метров железных щитов, звук ударов по которым разносился на большое расстояние и к месту тревоги мгновенно выдвигалась группа реагирования. Все таки мой брат изрядно погонял своих тамплиеров. Сам Жак де Моле с королем Кипра Гуго Третьим находился в Акре уже пару недель, ожидая нашу армию и ведя разведку окрестностей Хайфы, захваченной четыре года назад мамлюкским султаном Бейбарсом.

Гонец Абаки хана доставил сообщение — монголы захватили Дамаск и, уничтожив полностью население, продвигаются на Амман, после которого двинут на Иерусалим.

Мамлюки выстроили свое войско под стенами Хайфы, намериваясь дать нам сражение под прикрытием стрелков на стенах города. Мои спецы по захвату крепостей уже выдвинулись на позиции с противоположной стороны Хайфы и наша битва должна была отвлечь противника от наших диверсантов.

Я решил разыграть атаку, выдвинув два вагенбурга ближе к стенам на расстояние выстрела наших луков и недоступности обстрела противником. Половцы начали свою карусель, засыпая противника стрелами, с левого фланга обстрел начали английские и итальянские наемники. Мамлюки сочли наемников легкой добычей и двинули против них конницу. Каждый десятый наемник имел полные корзины «чеснока», разбросав перед собой железяки, бегом оттянулись назад на три десятка метров, продолжая сеять железо, и выдвинули перед собой сколоченные из заостренных бревнышек заграждения.

Приняв отступление наемников за бегство, конница врага на всем ходу напоролась на разбросанные соединённые звездообразно острые стальные штыри, направленные в разные стороны. Даже Александр Македонский использовал это средство против конницы, мамлюки же видно не учили историю и теперь мои стрелки расстреливали свалку из коней и людей, из вагенбургов постоянно доставляли запас стрел и болтов. В разгар побоища началась сумятица на стенах, которые постепенно захватывались моими людьми, поднявшиеся первыми, скинули со стены веревочные лестницы, по которым наверх поднялись три сотни моих головорезов. Мамлюки растерялись и на их правый фланг была брошена рыцарская конница. Через полчаса все было кончено, в распахнувшиеся ворота хлынули обозленные крестоносцы, проливая реки крови. Все, до главной нашей цели, Иерусалима, осталось всего лишь около ста семидесяти километров!

Сорока шестилетний мамлюкский султан Египта Аль-Малик аз-Захир Рукн ад-Дин Бейбарс аль-Бундукдари наблюдал за танцовщицами, одетыми в практически прозрачную ткань, но их прелести не могли отвлечь султана от черной меланхолии, вызванной потерей огромной территории. Прощаться с жизнью после многих лет в роскоши совершенно не хотелось, детство прошло в полуголодном существовании — в юности половец Бейбарс был захвачен монголами в половецкой степи. Он был продан в рабство дамасскому купцу аль-Имад ад-Даигу. Заметив на глазу раба бельмо, купец расторг сделку, однако его купил эмир мамлюков Ала ад-Дин Айтегин (Айдакин) аль-Бундукдар. Юноша стал прозываться Бейбарс аль-Бундукдари. Отправленный, как и все приобретённые рабы, для тренировок на нильский остров Рода, Бейбарс показал выдающиеся военные способности. Тогда будущий султан крепко сдружился с парнем по имени Итмиш, они вдвоем вставали спина к спине, когда кто-нибудь из ровесников пытался за счет других поднять свой авторитет, Итмиш однажды в такой драке вцепился зубами в глотку рослого кипчака и как волк вырвал тому кадык.