Чтение онлайн

– Это правильная дорога, босс, – сказал он, – так ведь?

– Вроде бы, – ответил Руиз. Они шли за навигационным шариком, которым снабдил их Публий. Его данные поблескивали на информационном экранчике Олбени.

Через равные промежутки они проходили открытые дверные проемы, обрамленные овалами какого-то серебристого сплава. При первом таком проеме Дурбан приостановился, потом упал на брюхо и попытался заглянуть через порог.

– Пустой склад или кладовая, – сказал он и пошел дальше. Прочие двери оказались столь же невинного свойства.

На отметке три с половиной километра Олбени застыл в полшага.

– Активность, – прошептал он, и остальные резко остановились. – У меня тут самая малость электромагнитных волн… что-то вроде небольшой пульсации.

Хаксли постучал ногтем по своим индикаторам.

– Недостаточно для того, чтобы распознать, что там такое, – сказал киборг скрипучим басом. – Мне бы надо подобраться поближе.

Руиз подумал, потом подозвал одну из женщин-лазерщиц.

– Чоу, ты и Дурбан проведете Хаксли и Олбени вперед, пока они не смогут разобрать, что же такое там происходит. Потише, пожалуйста, не пользуйтесь коммутаторами за пределами пятидесятиметрового диапазона.

Она кивнула, и четверо скользнули во мрак. Через несколько мгновений они пропали за поворотом туннеля. Еще в течение двенадцати ударов сердца Руиз мог разобрать отблески их шлемовых ламп, а потом в темноте не осталось ничего.

Руиз ждал, сжимая в одной руке поводок марионетки, держа в другой плазменный огнемет. Оставшаяся с ними лазерщица присела у стены туннеля в пятнадцати метрах дальше впереди, гладиатор ждал за их спинами, привстав в дверях пустой кладовой.

– Ну что же, немного времени и места у нас есть, чтобы поговорить с глазу на глаз, – сказал фальшивый Юбере. – Может, ты бы все-таки мне сказал, что такое делал со мной генч? Публий мне ничего не сказал насчет того, что я нуждаюсь в дополнительных модификациях.

– Видимо, Публий тебе далеко не все говорит.

– Нет, разумеется, нет. Но все-таки это странно. Ты уверен, что это не твоя собственная идея?

– А если бы и так, неужели ты думаешь, что я тебе про это скажу?

Лицо марионетки исказилось, но только на миг.

– Меня опасно даже в шутку дразнить такими вещами, – сказал фальшивый Юбере голосом, который внезапно стал диким и мрачным, словно из его тела заговорил другой человек.

Руиз оценивающе посмотрел на марионетку. Что же это такое? Была ли марионетка, и таким образом Юбере, не совсем таким спокойным существом, как Публий хотел заставить Руиза поверить?

– Извини, – сказал Руиз, – разумеется, я действовал согласно инструкции Публия. Разве я смог бы противостоять такому мощному чудовищу, как он? Кто, интересно, настолько храбр или настолько глуп?

Лицо марионетки вновь приобрело выражение приветливой отстраненности.

– Что же, если ты так говоришь… Ладно, тогда другой вопрос. Почему ты обязательно держишь меня на этом поводке? Ведь ты должен был бы знать, что я не посмею нарушить инструкции Публия.

– Мне так больше нравится, я лучше себя так чувствую, – ответил Руиз. – Кроме того, уже и так совершенно очевидно, что тебе он дал одни инструкции, а мне – другие.

Через полчаса Руиз услышал в коммуникаторе шепот Олбени:

– Идите.

Через несколько минут, когда они дошли до Олбени, он был один.

– Я оставил остальных присмотреть за тем, как будут развиваться события, – сказал Олбени, в его голосе были надтреснутые нотки. – Нам придется все это проделать, босс?

Руиз кивнул.

– Что ты обнаружил?

– Странное и страшное что-то. Что такое у тебя с генчами? Ты словно из кожи вон лезешь, чтобы свести с ними знакомства поближе.

Руиз действительно заметил, что вонь генчей усилилась по мере того, как они с Олбени шагали дальше.

– Плевать, не в этом дело, Олбени, – огрызнулся он, – что такое ты нашел?

Олбени вздохнул.

– Стало быть, не надо обращать на меня внимание. Ну что же, мне на это плевать. Хорошо, мы нашли страшно большую дыру в небоскребе. Этот туннель там и кончается. Словно огромная дыра проела туннель, когда случилось что-то, что вызвало к жизни эту дыру. Дыра в поперечнике около ста пятидесяти метров, приблизительно цилиндрической формы, а над этим туннелем и под ним сотни точно таких же. По стенам этой дыры идет спиральная рельсовая дорога, которая минует туннели в стене – мне кажется, что это более позднее добавление к архитектуре. Дыра идет вверх примерно на полкилометра, если верить моему радару, но вниз она идет намного дальше – на три километра. Но я могу сказать тебе такое: она, дыра эта, воняет так, будто там живет вся раса генчей, на дне.

– Что за активность засек твой радар?

Олбени покачал головой.

– Понятия не имею. Она прекратилась, как только мы подобрались поближе. Мне кажется, что это был поезд или трамвай: то ли спускался, то ли поднимался.

– А как насчет наблюдательных приборов?

– Хаксли говорит, ничего там нет. Он понимает в этом деле?

Руиз не обратил внимания на вопрос. В данных Публия яма или дыра не фигурировала. Видимо, данные Публия насчет крепости Юбере были неполными и несовершенными. Он надеялся, что навигационный шарик не был теперь совершенно бесполезным.

Он повернулся к марионетке.

– Что это такое?

Марионетка дружелюбно покачала головой.

– По-моему, я просто забыл про это. Как странно, что меня удивляет такая важная деталь в собственном доме.

Он казался доподлинно сбитым с толку, пусть даже на миг.

– Можем мы попасть на рельсовую дорогу? – спросил Руиз.

– Она проходит в двадцати метрах под нашим туннелем, по спирали огибает стену и проходит дальше снова над нашим туннелем в шестидесяти метрах над ним, – сказал Олбени. – Но ты сам посмотришь. Мы уже почти пришли. Тут есть немного рассеянного света, в этой дыре, так что шлемовую лампу можно выключить.

Как только Руиз убрал свой свет, он заметил мягкое красное свечение в конце туннеля. Желудок его подскочил к самой глотке, и он почувствовал, как на лбу у него выступает пот.

– О да-а-а, – сказал Олбени.

Красноватое сияние было как раз тем светом, который предпочитали генчи, которые установили у него в мозгу смертную сеть и послание-на-задание. Он почувствовал призрачное сжатие в мозгу, словно призраки этих конструкций все еще существовали в его сознании. Странная слабость подкатила к горлу, он безжалостно боролся с нею, добивая ее своей целеустремленностью.