Чтение онлайн

Если отряд насчитывает больше трехсот человек — это уже маленькая армия, и ей необходима дисциплина. Нужно выкопать канавы для справления малой нужды, организовать охрану по периметру, напоить и отправить пастись коней. Где та простота, которой хватало нам, братьям, на дорогах моего детства? Масштаб меняет все.

Капитан Гвардии принес мне кресло, складное, походное, с обитыми медью углами, умещающееся в плоском тюке и способное уцелеть на дорожных ухабах. Капитан Харран застал меня сидящим в нем и поедающим оленину с картофелем, провизию из моих кладовых в Логове. Гвардия же кормилась по пути, фактически грабя на большой дороге, но на законных основаниях — последние отголоски имперских порядков.

— Вас хочет видеть священник, — сказал Харран.

Я подождал, пока он прибавит «король Йорг». Капитаны Золотой Гвардии относятся к Сотне с презрением и, скрытые своими блестящими шлемами, смеются над нашими титулами.

— Священник? Может, епископ Годда?

Золотая Гвардия не слишком жалует Римскую церковь. Это последствия многовековой грызни императоров с папами. Для сторонников императора Вьена — священный город, а Рим — одно недоразумение.

— Да, епископ, — кивнул Харран.

— Дурацкая шапка выдает его с головой, — сказал я. — Сэр Кент, прошу, проводите отца Гомста в наш благочестивый круг. Не хотелось бы, чтобы Гвардия обидела его.

Я откинулся в кресле и отпил эля из кружки, которую мне принесли, — та еще кислятина из пивоварен Ост-Рейха. Райк присматривал за костром и обгладывал кость. Многие смотрят на огонь так, будто ищут ответ в таинстве его ослепительного танца. Райк просто хмурился. Горгот подошел и локтями расчистил себе достаточно места, чтобы огонь осветил его. Как и я, он кое-что понимал, когда смотрел на пламя. Магия, позаимствованная у Гога, выгорела из меня, когда мы прогнали людей Арроу из Логова, — она никогда не принадлежала мне по-настоящему. Однако же, полагаю, Горгот намочил руки там, где плавал Гог. Он не являлся Присягнувшим огню, как Гог, но в его крови что-то такое было.

Грумлоу сообщил нам о прибытии епископа Гомста, показав на митру, качающуюся над головами гвардейцев, выстроившихся перед столовой палаткой. Мы смотрели, как он выходит, в полном облачении, опираясь на посох и шаркая ногами, хотя лет ему было не больше, чем Кеппену, который мог взбежать на гору перед обедом, буде возникнет необходимость.

— Отец Гомст, — сказал я.

Я называл его так с тех пор, как вообще смог хоть как-то его называть, и не усматривал причины что-то менять просто потому, что у него теперь была другая шапка.

— Король Йорг.

Он склонил голову. Дождь полил сильнее.

— Что же привело сюда епископа Годда дождливой ночью, когда он мог греться у свечей в соборе?

Больное место: собор был построен лишь наполовину. Я все еще дразнил старого Гомсти, словно он застрял в той клетке, в которой мы нашли его много лет назад на Дороге Нежити. Мой дядя переоценил себя, когда заказал проект собора — непродуманный план, родившийся в тот же год, когда моя мать вытолкнула меня на свет. Возможно, очередное неудачное решение. В любом случае, деньги кончились. Соборы обходятся недешево, даже в Годде.

— Мне было нужно поговорить с тобой, мой король. Лучше здесь, чем в городе.

Гомст стоял под дождем, вода капала с его посоха и стекала по пышному облачению.

— Принесите ему кресло, — крикнул я. — Нельзя допустить, чтобы божий человек стоял в грязи. — И уже тише: — Говорите, отец Гомст.

Гомст не спеша уселся, поправил рясу, подол которой был весь в грязи. Я ожидал, что он придет с одним-двумя священниками, хотя бы с мальчиком-служкой, который понесет шлейф, но епископ сидел передо мной один, темный от дождя, и казался старше своих лет.

— Было время, когда моря поднялись, король Йорг.

Он сжал посох так крепко, что побелели костяшки, и уставился на другую руку, лежащую у него на коленях. Гомст никогда не рассказывал истории. Он бичевал или льстил, в зависимости от того, во что одета публика.

— Моря поднимаются каждый день, отец Гомст, — сказал я. — Луна притягивает глубокие воды, как она притягивает женскую кровь.

Я знал, что он говорил о Потопе, но не мог не помучить его.

— В незапамятные времена моря лежали ниже, и Затонувшие Острова были великой землей Бреттанией, а Земли Нигде-и-Никогда кормили Империю, прежде чем Тихое море украло их. Но воды поднялись, и тысяча городов потонула.

— И вы думаете, что океаны готовы к очередному рывку? — усмехнулся я и поднял руку, ловя капли дождя. — Будет лить сорок дней и сорок ночей?

— Вам было видение?

Вопрос вырвался из обожженных легких Красного Кента. Он подошел и присел у кресла Гомста. Выжив в огненном аду Логова, сэр Кент ударился в религию.

— Похоже, я правильно сделал, что разместил свой двор в горах, — произнес я. — Возможно, Высокогорье станет богатейшим островным королевством нового мира.

Сэр Риккард рассмеялся. Редкая из моих шуток не встречает в нем понимания. Макин криво усмехнулся. Это меня больше убедило.

— Я говорю о другом подъеме — о темном приливе, — сказал Гомст. Похоже, он вознамерился поиграть в пророка. — Отовсюду приходят вести: изо всех монастырей, из Арроу, Белпана, Нормардии, с холодного севера и из Королевств Порты. Самые благочестивые монахини видят сны об этом. Отшельники покидают свои пещеры, чтобы рассказать о том, что принесла им ночь, иконы кровоточат, свидетельствуя истину. Мертвый Король готовится. Черные корабли ждут на якоре. Могилы пустеют.

— Мы уже сражались с мертвыми и одержали победу.

От дождя стало холодно.

— Мертвый Король одолел последних лордов Бреттании и теперь правит всеми Островами. Его флот ждет отплытия. Святые видят приближение черного прилива.

Гомст поднял глаза и встретился со мной взглядом.

— Ты видел это, Гомст? — спросил я.

— Я не святой.

Это, по крайней мере, убедило меня, что он верит и боится. Я знал Гомста головорезом, развратником с козлиной бородой, любителем комфорта и пышных, но пустых речей. Его честность была красноречивее честности любого другого человека.