Immortality
Шрифт:
Почему она пахла так необычно? Запах человека определённо чувствовался, но было же что-то ещё – что-то, едва не пробудившее во мне инстинкты охотника. Или жертвы? Анализируя это, я пришла к выводу, что Эмили пахла не только человеком, но и зверем. Она была не столько жертвой, сколько охотницей. Вот только на кого она охотилась?
Столь много вопросов, но имею ли я право их задать? А если она знает ответы, то станет ли отвечать?
Укрытая щитом, я превратилась в тень Эмили Клируотер.
Опытным путём было выяснено, что я могу приближаться к ней не больше, чем на двадцать футов. Ближе - и девушка снова начинала беспокойно оглядываться по сторонам. В те дни, когда мне не надо было появляться в библиотеке, я незримо следовала за ней повсюду: на лекциях, семинарах, по дороге из дома и обратно. Пару раз в неделю Эмили работала официанткой в пиццерии, попутно выполняя обязанности посыльной – обычная работа для студентки.
Проникнуть к ней в дом было моей заветной мечтой, но пока я не решалась это сделать. Если я побываю в квартире Эмили, не напугаю ли этим больше? Чувствует ли она меня эмоционально, или дело в моём запахе? Спустя некоторое время я нашла способ это выяснить.
В день, когда Эмили должна была появиться на работе, я несколько часов провела в её пиццерии. Заказав кофе, я заняла дальний столик и уткнулась в книгу. На любую жидкость, кроме крови, мой организм реагировал одинаково. После каждой выпитой кружки, приходилось бегать в туалет, чтобы избавиться от неё не очень приятным, но единственно возможным способом. Минут за десять до начала смены Эмили я ушла. Мой запах - если, конечно, она его почувствует, - заставит её нервничать. Я села в машину с затемненными стёклами, заранее припаркованную на другой стороне улицы. Сквозь стеклянную витрину ресторанчика хорошо было видно то, что происходит внутри.
Эмили опаздывала. Я провожала взглядом каждое проезжающее такси, когда, наконец, она появилась: раскрасневшаяся, девушка бежала от автобусной остановки в дальнем конце квартала. То и дело налетая на прохожих, она чертыхалась. Я улыбнулась: и в этом Эмили была очень похожа на меня в юности - я тоже не отличалась хорошей координацией в беге, да и вообще.
Распахнув дверь в ресторан, девушка влетела внутрь и…
…и, будто налетев на невидимую стену, застыла на пороге.
Вот и ответ на вопрос.
Я была под щитом, сокрытая затемнёнными стёклами машины, но когда Эмили выскочила из ресторана и принялась озираться по сторонам, не удержалась и сползла по сидению вниз.
Она меня учуяла! Это было странно, если не сказать больше. Почувствовать вампиров мог только вампир. Никто не был на это способен.
Или был?
Но кем бы ни была Эмили Клируотер - вампиром она не была точно
В тот день она отпросилась с работы, посетовав на внезапную головную боль. Эмили вызвала такси, и я следовала за ней до самого дома. Она быстро рассчиталась и пулей взлетела по крыльцу, надёжно запирая за собой входную дверь. По списку жильцов на двери я нашла номер её квартиры и теперь проводила часы, не спуская глаз с двух тёмных окон на третьем этаже дома напротив. Я была уверена: девушка знает о существовании моего вида. Ведь, стоя рядом со своим ресторанчиком, Эмили со страхом вглядывалась в лица прохожих. Она искала именно человека. Ну, или кого-то, похожего на человека.
Как много она знает о нас и откуда?
Теперь её дом был для меня закрыт. Я не хотела напугать Эмили ещё больше или спровоцировать на какие-либо действия, которые могут привести к моему разоблачению. Но мне страсть как хотелось выяснить: одна ли она в своём роде, или есть и другие? И кто они? Времени было предостаточно, но пока я могла лишь только наблюдать и делать предположения.
После случая в ресторане Эмили два дня не выходила их дома. Как и я, ни на секунду не покидая наблюдательного пункта у окна. Что-то должно было произойти. Я это чувствовала.
На третий день у дома напротив остановился белый фургон. Водитель - высокий, темноволосый мужчина, одетый в тёмно-коричневую кожаную куртку и чёрные джинсы, заправленные в высокие армейские ботинки, - вышел из фургона и… Я даже моргнула от неожиданности, когда он потянул носом воздух, будто принюхиваясь.
Пристальный взгляд мужчины долго скользил по домам на улице, по людям, по деревьям, по играющим детям. Затем он достал из кармана телефон и что-то быстро сказал в трубку. Ровно через минуту дверь дома распахнулась и по лестнице сбежала Эмили. Она кинулась мужчине на шею, а он подхватил её, крепко прижимая к себе. Она что-то говорила, пока гладил её по волосам, по спине. Только увидев их вместе, я поняла, что это её отец - Джозеф Клируотер. Ему было под пятьдесят, но выглядел он молодо благодаря гордой осанке и оливковому цвету кожи, присущему коренным американцам. Когда Эмили немного успокоилась, они обошли фургон с другой стороны и открыли пассажирскую дверь, помогая выйти из машины ещё одному человеку. Из-за высоты фургона я не видела второго пассажира, и разглядела его только когда они втроём начали подниматься по лестнице. Им оказался огромный старик в замшевой дублёной куртке, потёртых джинсах и широкополой охотничьей шляпе. Он тяжело ступал по высоким ступеням. Эмили заботливо придерживала его за локоть, помогая подняться. Лица я его так и не увидела.
Они прожили с Эмили неделю. Всю это неделю я не выходила из дома. Мне казалось, что, сделай я это, Джозеф обязательно меня почувствует. Он часто появлялся на улице: ходил за продуктами, относил пакет к мусорному баку, копался в фургоне. Иногда он просто долго сидел на ступенях крыльца и курил. Всё это походило на демонстрацию. Он будто предупреждал, что улица, дом и девушка, в нём живущая, находится под его охраной. Отец помечал территорию для непрошеных гостей, посмевших потревожить покой его дочери. Ни Эмили, ни старик так за все эти дни не появились.
Я чувствовала вину перед девушкой и её семьёй. Кем бы они ни были, моё появление ломало их жизненный уклад. Эмили уже неделю не ходила в университет и на работу. Я вмешалась в их жизни, а делать это было категорически нельзя: мне ли не знать, к чему приводят подобные вмешательства. Как бы я ни хотела узнать, кем они были, надо было отступить. По крайней мере, пока.
Я уволилась из библиотеки в тот же день, как фургон отъехал от дома напротив.
Некоторое время я размышляла о том, чтобы вовсе покинуть Сиэтл, но после решила просто сменить квартиру. Всё это время я ходила за Эмили, желая удостовериться, что её жизнь вошла в привычное русло. Через неделю после отъезда родных, девушка уже перестала нервно оглядываться. Через две, я поняла, что Эмили окончательно успокоилась. Пришла пора уезжать.