Имидж старой девы
Шрифт:
– Это и я видел! – хмыкнул толстяк. – Я тоже в аэропорту был.
– Был?! В аэропорту?! – ахнула Алка. – Значит, ты нас еще там приметил?! Чего же кобенился, как неизвестно кто? «Ищу Лариску, ищу Алку!» – зло передразнила она. – Ты ж нас небось сразу узнал, так зачем спрашивал, как зовут?
– Спрашивал, потому что не больно-то я на вас пялился, у меня там другие дела были, – буркнул толстяк. – И вот что я вам скажу, девульки. Странно все это выглядело, вот что! Очень странно!
– В каком смысле?
– А в таком. Вы уже зарегистрировали билеты, прошли через таможню, в очереди на паспортный контроль стояли, так? А Руслан оставался в том зале ожидания, где провожающие толкутся. И вдруг ни с того ни с сего выскакивают три охранника, хватают его, заламывают руки и на пинках гонят в свою СБ. После этого к вам вежливенько подходит аэропортовский начальник СБ, выводит из очереди и просит пройти к администратору. Так дело было?
– Погоди, – вздернула брови простодушная Алка, – а как ты все это умудрился увидеть? Сам говоришь, что стоял в зале для пассажиров, а там же стенки пластиковые, непрозрачные, так как ты мог видеть, что в другом зале происходит?
– А я щелку нашел, подумаешь, большое дело! – с торжествующим видом повернулся к ней толстяк. – Там плакат какой-то висел, а за ним обыкновенный прозрачный кусок пластика вставлен. Вот я к нему и пристроился. И все видел, все… А теперь объясните мне, в чем было дело? Руслана замели, на полусогнутых вытащили из зала, вас тоже вроде задержали. И вот он сгинул, не появляется, ничего о нем не известно, я только чудом, за большие бабки узнал, что его держат в предвариловке. А вы разгуливаете как ни в чем не бывало, снова работаете…
– Как ни в чем не бывало?! Снова работаете?! – возмущенно выкрикнула Алка. – Ах ты суслик кастрированный! Ах ты…
– Заткнись, Алик! – рявкнула Лариска на темпераментную подружку. – Дай я скажу. – И, зло сузив глаза, повернулась к толстяку: – Да мы из-за твоего Русланчика как раз и вылетели с работы. Знаешь, как нас там шерстили? Не передать никакими словами! Все из-за того, что он нам такие хреновые документы подсунул.
– Нормальные были документы! – окрысился толстяк. – Я сам ими занимался. И не в первый раз! Сколько баб мы сбагрили за рубеж – и все было шито-крыто, а с вами…
– Ты-ы?! – пренебрежительно фыркнула Лариска. – Тоже мне, фальшивобумажник нашелся. Этот парень из паспортного контроля только поглядел на них – и сразу на кнопочку нажал, охранника вызвал. С первого взгляда просек подделку. Тут нас и взяли!
– Взяли вас, взяли… – ехидно кивая, повторил толстяк. – Взяли за руки, за ноги, в койку отнесли, – вдруг пропел он тоненьким противным голоском, но через минуту заговорил нормально – только очень яростно: – Если вас взяли, так почему вы сейчас здесь сидите, а? Почему не в предвариловке? Что вы меня за дурака держите? Я же понимаю: вас могли отпустить только потому, что вы сдали им Русланчика! Вся эта хреновина была устроена для того, чтобы его подловить! Вы заранее с ментовней спелись, подставу в аэропорту устроили, лягавки, твари продажные, вы…
Он задохнулся от злости, весь покраснел, Лариска даже решила: вот сейчас, не дай бог, лопнет! – однако толстяк справился с дыханием и выпалил:
– А ну, отдавайте деньги!
Лариска мельком поймала в зеркальце заднего вида ошарашенный взгляд Алки. И они хором воскликнули:
– Какие деньги?!
– Как это – какие? Те, которые вам Русланчик на дорогу выдал. По сто баксов на каждую, итого триста. Давайте быстро, ну!
– Ни хрена мы тебе не отдадим! – завопила скандальная Алка. – Чо пристал? Думаешь, напоил-накормил – так все тебе можно? Тут жратвы-то всего на сотню деревяшек, а тебе баксы отдай? Не получишь! И вообще, пора прощаться. А ну, сблюй с пейзажа! Пошли отсюда, Ларка!
Лариска утихомирила ее, погрозив кулаком. Она нутром чуяла, что сейчас не время заводиться, что этот безобидный с первого взгляда толстяк дошел до последней степени ярости, а мужики в таком состоянии непредсказуемы. Если он подельник опасного мальчонки Русланчика, то и сам может быть очень опасен. Вот как выхватит сейчас пистолет, как начнет палить направо и налево! Ох и влипли же они с Алкой! Ох и влипли!
Но надо как-то выбираться из этой каши, в которой они тонут, как две глупые мухи.
– Ты в уме? – спросила Лариска как можно миролюбивей. – У нас же все забрали: деньги, документы – все, все. Эти баксы с ментов надо спрашивать, а не с нас. А отпустили нас только под подписку о невыезде. Но каждый день надо таскаться в ментовку отмечаться. Так что мы все равно что в отсидке сидим, нам тоже несладко, ты не думай…
– Да мне бы вовек про вас не думать! – прошипел толстяк. – Ох, бедные девочки, ох, несладко им! Жалеть вас, да? Что, скажете, не сдавали вы Руслана? Не заложили его?
– Да пошел ты! – вызверилась Лариска. – Сколько раз тебе говорить!…
И она осеклась, потому что толстяк вдруг молниеносно сунул руку в карман своей курточки, а когда выхватил ее, на Лариску уставилось маленькое черное дуло.
«Так и знала!» – вяло, как снулая рыба, проплыла в голове мысль, но тут же позади раздался дикий вопль, от которого у Лариски очень сильно зазвенело в ушах.
Правда, через несколько мгновений она поняла, что это не у нее в ушах звенит. Прозвенела, рассыпавшись на осколки, бутылка, которую нервная Алка обрушила на голову толстяка.
Он посидел с вытаращенными глазами, потом тихо охнул, опустил веки и медленно повалился лицом вперед. Лариска, взвизгнув, отпрянула, испугавшись, что он так и рухнет ей на колени, однако рулевое колесо придержало обмякшее тело, и толстяк неуклюже завис над сиденьем. Лариске было видно его плешеватую макушку, на которой медленно набухала довольно большая ссадина. Постепенно кровавое пятно становилось все больше; вот и красная струйка потекла вниз.
«Запачкает чехол, – уныло подумала Лариска. – Не отстираешь потом».