Чтение онлайн

Он мягко взял Странника за руку, и тот вдруг почувствовал острую боль в локте и согнулся едва ли не пополам, пытаясь от этой боли убежать. Откуда-то сквозь туман бессилия и страха скользнула возвышенная, умиротворяющая картина — выложенный квадратами цветного мрамора просторный зал с высокими сводами, снопы света, льющегося сквозь ажурные решетки на высоких стрельчатых окнах, яркие переливчатые витражи и играющие красками росписи на потолке. И прямоугольник гладко выбритых голов, десятки рук, синхронно рассекающих воздух, десятки ног, утаптывающих шлифованные плиты пола ступнями в мягких сандалиях. Клирики церкви Информационного Просвещения, всезнающие и всемогущие администраторы локальных общественных сетей — правящая каста кибердзенской иерархии.

Странник распрямился. Одним мгновенным слитным движением, осуществленным с помощью концентрированной силы, текучей гибкости и филигранно отточенной техники, он обратил реальность в ее зеркальное отражение, сместив сущности в неизменной функции отношений, и поменялся позицией с обладателем оранжевых штанов, убежденном в своем всесилии. Одно-единственное движение, извлеченное телом, мышцами и суставами из укрытой сумраком отстранившегося сознания памяти, полной неясных секретов, — и уже не Странник, а администратор стоит, пригнувшись к полу, с вывернутой в захвате рукой.

Сколько бы лет ни было Авессалому, большую их часть он провел в тренировках тела и духа, ибо сумел среагировать на контратаку Странника быстрее, чем собственное сознание администратора захлебнулось волной ошеломления от неожиданной смены ролей. Словно завернутый в тряпицу апельсин, который упал и катится по полу, разматывая обмотку, Авессалом кувырнулся через голову, перекатился колобком возле Странника и оказался на ногах, оставив в руках у правдоискателя свою просторную рубаху-балахон цвета недозрелого лимона. И лишь после того, как ноги и руки заняли привычную позицию боевой стойки техно-дзюцу, по лицу администратора, начиная с глаз, заскользила тень недоумения и настороженности.

Но Странник и сам был удивлен. Он не знал, что проснулось в глубинах его памяти, заставив тело сработать как боевой автомат, молниеносно и эффективно. Не знал, но ощущал в себе силу, способную противостоять боевому искусству клирика, неосознанную и бесконтрольную, но надежно защищающую от любой физической атаки. И поэтому чувствовал себя в безопасности.

Авессалом не стал тратить время на разговоры, разведку словами и обмен угрозами. Он бросился в бой, соединив, как учили наставники техно-дзен, тело и душу в единую неделимую струю однополярных зарядов, воплощенное намерение и одухотворенную силу, в поток прямой и чистый, как оптоволокно, быстрый, как кондуктор из сверхпроводников, точный, как лазерный целеуказатель. Только отрешившись от ненужных мыслей и эмоций, можно сохранить информационный массив в чистоте, и только управление лишенной искажений информацией позволит осуществить намерение превзойти противника. Конечно, в том случае, если информационное поле последнего не свободно от посторонних возмущений.

Поле Странника было свободно не только от возмущений, но и от информации. Он ожидал, что знание само придет к нему, а этого не случилось. И когда кулаки администратора врубились в грудь Странника, словно отбойные молотки, взбивающие в крошащееся месиво асфальтовую ткань дороги, а удар ноги в брюшину едва не выбил внутренности сквозь диафрагму прямо к горлу, новорожденный пользователь локальной библиотеки осознал свое бессилие пред гневом системного администратора. Осознал и ужаснулся.

Упав на бок и откатившись в сторону, Странник спасся от окончательного разгрома, но и без этого он чувствовал себя как комар, попавший в вентилятор системного блока, или как файл, нарезанный в хаотичную россыпь блоков тотальной фрагментацией файловой системы жесткого диска. Лишь случайно Страннику удалось коснуться своего противника в момент, когда тот наносил удары, — рука скользнула по левому бицепсу Авессалома, а колено чуть задело голень в неудачной попытке защититься от удара.

И ещё лежа на полу, Странник понял, что его информационные массивы пополнены свежими данными. Сознание не имело доступа к лишенным идентификации файлам, но двигательные центры гитовы были исполнить инструкции, поступающие из обновленных блоков памяти. Странник не стал препятствовать этому, даже не задумавшись о том, каким образом в его мышечную память проникли навыки профессионального бойца.

Он взлетел с пола, разметав полы одежды фасона «пижама белая для упражнений по достижению дуального счастья» в воздухе, застывшем липким студнем от дискретных в своей скорости движений тела. Он устремился к оранжевопорточному администратору вихрем антивирусной процедуры, заметившей в области системных данных полиморфный вирусный модуль, — жестко и напролом. Он налетел порывом рвущего занавески с окон и кактусы из горшков урагана, вызванного десятисантиметровым падением столбика давления. Он ударил.

Странник нападал; Авессалом защищался. С каждым движением удары становились точнее, быстрее, внезапнее; с каждым мгновением схватки вырисовывалось все яснее равенство сил. Если вначале Странник действовал как полный задора ученик, не овладевший еще мастерством концентрации усилий, то спустя два десятка комбинаций он сравнялся с администратором в умении предсказать и упредить намерение противника. Только выверенные до автоматизма исполнения приемы и натасканная в сотнях спаррингов интуиция могли обеспечить тот уровень взаимопроникновения, когда удары парируются до их нанесения, а каждое движение, будучи выполненным с феноменальной скоростью, все равно запаздывает против контрвыпада.

Они сражались так, будто читали мысли друг друга.

Мониторы информатория скользили вдоль стен тонкими фресками жидкокристаллических дисплеев; высокий потолок собирал под свои своды колебания воздуха, несущие скрип и шуршание подошв, взмахи и тугие удары кулаков, шипящие выдохи бойцов и бесшумные, но физически ощутимые импульсы их воли, не уступавшие один другому в скорости, прямоте и твердости. И чем дольше длился бой, тем яснее слышал и видел Странник и другое: потоки цветущего преломленными красками света, струящиеся сквозь витражи стрельчатых окон; спокойные и проникнутые мудростью лет лица на иконах; тонкий звон колокольчика дисканта, вплетенного в ясный, как звук акустической волны, бегущей по кристаллу горного хрусталя, хор возвышенных мужских голосов.

Странник будто ощущал себя присутствующим на занятии адептов дзен-кибернетики: и столпы света, и готические своды храма, и хорал ангельски чистых безупречных голосов — все это он чувствовал сам глазами, ушами, кожей администратора Авессалома.

Они разошлись через минуту после начала боя, когда упакованные в череду безостановочного движения сто с лишним боевых приемов истощили запасы кислорода в крови и наполнили жгучей ломотой перенапряженные мышцы. Силы бойцов оказались равны; бессмысленно было пытаться превзойти друг друга, и каждый это понимал.

Странник вспомнил, как в одном из движений ему удалось коснуться затылка противника — пальцы лишь скользнули по гладкой, как яйцо, голове Авессалома, не сумев за что-либо уцепиться, и только бугорок на затылке вызвал вспышку в тактильных ощущениях своей неестественной фактурой. «Затылочный разъем для программных модулей, как у того парня-хакера, — подумал Странник. — Так вот почему администратору не приходится садиться за монитор, чтобы получить информацию. Радиомодем в голове, плюс внешняя память, плюс кремниевый сопроцессор — дзен остается дзеном, но и приставка „кибер = „ образовалась не просто так. А говорил как красиво — «контролирую интернальный поток информации“ — я не сразу и сообразил, что он имеет в виду“.