Игуана
Шрифт:
– Пожар… граждане… Просьба не устраивать панику… Потихонечку, без давки прошу покинуть зал…
Он натянул на лицо кислородную, маску и, подталкивая в толстую спину зазевавшуюся тетку, у которой от ужаса вдруг отказали ноги (ну надо же, приехала из Барнаула, хотела культурно отдохнуть мало что деньги в коммерческом банке сгорели, так ещё и тут, на её глазах, горит всемирно любимый музей), он вытеснил небольшую компактную толпу в соседний – зал, швырнул за спинами зрителей в угол ещё одну дымовую шашку, после чего дым повалил ещё гуще, толпа заверещала и рванула к выходу, как и предполагалось, сметя на своем пути и служителей и как всегда не ожидавших стихийного бедствия немногочисленных (числом то есть в два старых человека) – пожарных.
Работа в дыму спорилась.
Надо было спешить, потому что, даже если подбрасывать время от времени дымовые шашки из резерва Геры, все равно дым уйдет через открытые окна, закрывать же их не было смысла, посколько именно через них уходили во двор НИИ бесценные произведения Утамаро, Хокусая, Хиросиге, Харунобу…
Через несколько минут на стенах музея частных коллекций, филиала знаменитого «Пушкинского» сияли пустоты, свидетельствующие о том, что очередная операция, одна из тысячи, задуманных в хитроумном мозгу таинственной и ни кем в преступном мире не виденной Игуаны, вновь удалась.
По заказу зарубежного коллекционера из музея было похищено уникальное собрание японских мастеров стоимостью более 25 миллионов долларов.
На фоне такой прибыли 20 тысяч баксов были копейками, которые, конечно не, без ущерба для кармана можно было бросить – исполнителям в виде милостыни.
Но Игуана, во первых, была скупа. И во вторых – крайне осторожна. Исполнители были обречены.
У них был один выбор, о котором они ещё не знали.
Во первых они могли сдаться группе ОСО генпрокуратуры, которая тут же, от музея, надежно села им на хвост, но мягко, незаметно сопровождая их к месту передачи коллекции, разбитой, как знает читатель, на две части, – то есть на Садовое кольцо и в район Пушкинской площади чтобы уже там взять и исполнителей, и посредников.
Полковник Патрикеев хорошо понимал, что если взять исполнителей раньше, на том операция и кончится. Ему важно было не только вернуть коллекцию в музей, не только арестовать «шестерок» – исполнителей, но и через посредников выйти на организатора акции.
По агентурным каналам он уже знал, что заказала коллекцию Игуана.
Но агентурных подходов к ней не было.
Вся надежда, что тонкая тропинка от посредников, хорошо отслеженная, приведет в конце концов к этой мифической Игуане.
Надо сказать, что полковник до сих пор с точностью не мог даже ответить даже на такой вот простой вопрос: мужчина это или женщина.
Погоня за Игуаной началась.
Панагия Софьи Палеолог. Расследование ведет Иван Путилин
Так получилось, что полковник генпрокуратуры Егор Патрикеев и бывший сотрудник уголовного розыска, ставший знаменитым писателем-триллеристом и детективщиком, Эдуард Хруцкий оказались приглашены на вечер любителей детективного романа, в Российской государственной библиотеке в один вечер.
Они давно дружили, относились друг к другу с человеческим и профессиональным уважением, а после совместной поездки в Германию стали дружить и семьями.
Как положено, вначале главный библиограф, элегантная тонкая женщина, в глазах которой читался явный интерес к Хруцкому как, к мужчине зачитала библиографическую справку, перечислив книги писателя, изданные в стране и за рубежом. Среди названных романов Патрикеев ухватил опытным ухом фразу:
– Его блестящему перу принадлежит также книга «Мастер сыска», о выдающемся следователе дореволюционной России Иване Путилине»…
– Эдя, – наклонился Егор к большому уху классика триллера, – ты ведь писал Путилине.
– Да.., – вальяжно улыбнулся в густые усы Хруцкий. – И о Путилине-тоже.
– Работал в архивах полиции, жандармского корпуса…
– Ах Жоржик, где я только ни работал, – мечтательно процедил писатель…
– И наверняка встречалось тебе дело о краже древней панагии в Псковском мужском монастыре…
– Какой год? – насторожился Хруцкий.
– 1866…
– А… Помню…
– Что помнишь, кражу?
– Нет. Год этот помню. Иван Дмитриевич Путилин в тот год стал во главе только что созданной сыскной полиции Санкт-Петербурга…
– И, по моим данным, вскоре был приглашен для помощи в создании сыскной полиции в Пскове. И как раз во время его нахождения в Пскове в местном мужском монастыре был зверски убит иеромонах. Похищена весьма ценная древняя реликвия…
– Да… Э… Что-то такое помню.., да я ж писал, кажется, об этом? – предположил классик жанра.
– Нет, дружище… О6 этом преступлении ты не писал. Я твоего «Сыщика», когда в кардиологии лежал, от корки до корки прочитал. Об этом деле там нет ничего. Однако ж ты мог то дело видеть, слышать о нем, читать в других материалах дореволюционных, а само дело то в книгу и не включил, поскольку у тебя описаны дела питерские да московские…
– Ах, Егорушка, столько дел, столько романов… Мог и забыть. Ты чего хочешь-то от меня?
– Чтоб ты в редкую минуту досуга покопался в материалах, которые использовал, когда писал «Сыщика», вдруг да мелькнут какие-то записи, детали, подробности…
– Да зачем тебе? Ты ж, насколько я знаю, историю прокуратуры не пишешь, да и что можно в этом жаре написать после восьми книг Саши Звягинцева и Юры Орлова? Или современное уголовное дело аукается с серединой XIX века?
– Аукается, ты как всегда зришь в корень.
– А «ей кричат, – давай подробности». Что за дело?
– Задержали мои коллеги из ФСБ в ''Шереметьево-2» некоего посланца наркосиндиката…
– Ты ж вроде о драгоценности говорил. При чем тут наркота?
– А при том, что в последние годы наши наркобароны все чаще пытаются перебросить «за бугор» наши русские драгоценности в виде, залога, получают под залог «дурь», продают здесь, а на вырученные деньги снова покупают колумбийский кокаин, афганский героин и прочую наркотическую гадость.