Игры

Вадим Панков

Игры

Клотоида, или спираль Корню, - кривая,

состоящая из двух ветвей, симметричных

относительно начала координат.

Отходя от начала координат, эти ветви

спиралями навиваются на одинаково удаленные

от него особые точки, приближаясь к ним

асимптотически.

Толковый словарь математических терминов

СЛЕЗТЬ СО СТЕНЫ

Они не прошли.

Все чернильницы были разбиты, а ручки у портфелей оторваны. Откатившаяся армия угрюмо сопела, лихорадочно искала выход из создавшегося положения и строила замыслы отмщения один коварнее другого.

Краснощеков обежал всех.

– Отходим, - шептал он в вымазанные чернилами уши.
– Надо пополнить запасы оружия и продовольствия. Мы победим! Салют!

Потрепанная армия перестроилась и организованными колоннами отступила к реке. Уходивший последним Краснощеков не удержался, и оглянулся, и зловеще рассмеялся, увидев то, что ожидал: не было больше заслона бежавшей на уроки неприятельской армии. На крыльце топтались два самых рослых школьных детдомовца, только что, казалось, державшие в руках блестящую победу, а теперь оставшиеся ни с чем, - звонок прозвенел давно, путь на уроки отрезан, а перед глазами - поле боя, усеянное мешочками с разбитыми чернильницами, да удаляющаяся в неожиданном маневре армия.

– Не хотел бы я быть на их месте, - сказал Краснощеков, и его воспрянувшие духом воины одобрительно загудели. Они видели, что враг растерян, а следовательно, наполовину повержен.

На коротком привале у реки они деловито смыли с себя следы кровавого боя, перевязали раны, привели в порядок обмундирование и походным шагом направились вдоль обрывистого берега Кутума в сторону вокзала.

На площади у родильного дома они увидели танк. Лихим налетом танк неприятеля был захвачен, башня развернута, и пушка наведена точно по цели. Крутивший маховики Краснощеков заглянул в дуло и увидел, что школу загораживает какое-то желтое здание. Он крякнул с досады, но тут же отдал приказ обстрелять врага "навесными залпами". Дуло подняли кверху и дали несколько залпов разрывными. Воздушные наблюдатели доложили, что обстрел был удачным и в стане неприятеля паника.

Рейд продолжала армия, закаленная в боях и уверенная в победе, - теперь с ними был танк. И на вокзале, похожем на голову сказочного витязя в остроконечном шлеме, им делать нечего, пусть хоть под этой головой лежит волшебный меч Черномора! Их цель - продовольственные пакгаузы.

Они обогнули вокзал слева, скрытым маршем подошли к пролому в стене и окопались.

Краснощекой провел рекогносцировку.

– Так, - значительно сказал он.
– Какие будут предложения?

Военачальники, как положено, задумались. После короткого обсуждения военный совет принял тактику захвата продовольствия, соответствующую обстановке. И она тут же блестяще себя оправдала!

Малыми летучими отрядами - по одному - они прорывались сквозь пролом, на огромной скорости огибали грузовую эстакаду, подхватывали с пола куски жмыха, отколовшиеся от сложенных штабелями плит, пересекали несколько железнодорожных путей и исчезали в ржавых лабиринтах металлического лома, приготовленного для переплавки. Охрана кричала страшными голосами, топала ногами, широко растопыривала руки, но операция была проведена столь молниеносно, что противник даже не успел развернуть орудия в их сторону.

После короткого отдыха, во время которого жмых был братски поделен, рейд продолжался.

Они миновали Вороний бугор, действительно похожий на ворону. Пошел легкий снежок. Чтобы спутать карты противнику, который мог опомниться с минуты на минуту, было решено идти гуськом - след в след. Пусть гадают, сколько людей прошло здесь!

Настроение было великолепное. Ветер дул в лицо. Воины бодро шагали под звуки боевой песни "Звезда победы, нам свети!". Вдали показалась конечная цель их рейда - самолетное кладбище.

Самолеты были боевые. Если как следует потрудиться, из нескольких подбитых машин можно собрать отличную эскадрилью! В армии Краснощекова не хватало самолетов.

Часовых сняли бесшумно. Зубоврачебные щипцы, реквизированные на нужды армии Юркой Тропининым у матери, переходили из рук в руки, каждый находил и отвинчивал необходимые для постройки эскадрильи детали, а когда дело было сделано, они бесследно растворились в степи. Ищи ветра в поле!

К вечеру все собрались в угрюмом дворе в центре города у стены полуразрушенного демидовского лабаза. Трофеи были разложены и оценены. Лучшим был признан трофей Краснощекова - плоский механизм с двумя выступающими крючьями. Если потянуть за рычаг с небольшой дырочкой, от которой, по всей вероятности, отходил трос управления, крючья выдвигались из механизма, и если на них было бы что-то подвешено, например две небольшие бомбы, то они непременно упали бы вниз. Ни у кого не было сомнения, что в руках у них "бомбосбрасывающий механизм"!

Трофеи до лучших времен решено было ненадежнее спрятать. Краснощеков уже придумал как. А пока они по-походному обедали - грызли жмых, заедая его снегом. Снегу выпало мало, но, если осторожно провести ребром ладони по земле, набиралось вполне достаточно для одного глотка, пахнущего походными ветрами и мужеством.

Трофеи уложили в портфель, перевязали веревкой, петлю Краснощеков забросил за шею, и портфель увесисто улегся у него за спиной.

По торцу разрушенной стены лабаза Краснощеков взобрался на чердак. В самом темном углу он аккуратно выложил трофеи на стропила, вернулся к пролому в крыше и неожиданно поскользнулся на обледенелой доске. И тут он понял, что игра кончилась.

Далеко внизу, наверно метрах в десяти, прямо под торцом стены, по которой он так легко сюда взобрался, громоздилась куча битого кирпича, слегка припорошенная снегом. Тонкий слой снега покрывал и выступы стены, и слезть с нее, не упав и не разбившись, было совершенно невозможно.

Его армия, оживленно жестикулируя, обсуждала подробности удачного рейда, а он стоял наверху и, пытаясь побороть смертельную тоску, вдруг охватившую его, думал: "Какие же они... маленькие..."

Кто-то поднял голову и крикнул:

– Димка! Слезай скорее и домока!

"А-га, - как-то спотыкаясь, подумал Краснощеков.
– "Димка" - это я... Так. Правильно... А "домока" значит "все по домам, а то влетит"... Странно..."

Неверными движениями он снял с себя портфель и бросил его вниз. Портфель громко шлепнулся о камни. Краснощекова передернуло. "Хуже всего, ничего-то они не понимают", - подумал он и на четвереньках подполз к краю стены. Он лег на живот, развернулся лицом к чердаку и, осторожно поводя ногами в воздухе, нащупал опору. Затем другую. Верхняя часть стены была сравнительно отлогой, но когда его пальцы ухватились за выступавшие обломки кирпичей, на которые он ставил ноги при спуске - на тонком слое снега отпечатались следы его ботинок, - ноги его уже только чудом держались за стену, круто уходившую вниз.