Чтение онлайн

— Мы проанализировали ситуацию. Есть три вероятных кандидата. Первый это Орджоникидзе. У него давние счеты с вами после истории с бакинскими месторождениями.

Студенцов покачал головой:

— Серго действовал бы иначе. Прямым ударом, через наркомат. А здесь тонкая игра, многоходовая комбинация.

— Второй вариант — Ягода, — продолжил Волков. — Мы перешли ему дорогу в нефтяных концессиях.

— Возможно, — задумчиво протянул Студенцов. — У него достаточно влияния в ОГПУ. Но зачем такие сложности? Он мог просто арестовать меня, как Лаврентьева.

— Третий вариант, — Волков перевернул страницу блокнота, — Краснов.

Студенцов резко остановился:

— Почему именно он?

— Мотив очевиден, — пожал плечами Волков. — Месть за арест. А возможности после освобождения у него феноменальные. Прямой выход на Сталина, широкие связи в наркоматах. И что самое важное — стиль. Эта комбинация очень похожа на его почерк. Многоуровневая атака, использование разных каналов, манипуляция информацией.

— Краснов… — задумчиво произнес Студенцов. — Да, возможно. Я недооценил его после освобождения. Думал, он будет слишком занят восстановлением своего положения.

— Что будем делать? — нервно спросил Фирсов. — Время уходит.

Студенцов принял решение:

— Контрудар. Если за всем этим действительно стоит Краснов, нужно нанести удар по нему. У нас еще остались связи?

Волков кивнул:

— Кое-что осталось. В наркомате, в редакции «Правды», даже в аппарате ЦК. Но действовать нужно очень осторожно.

— Возобновите наблюдение за Красновым, — распорядился Студенцов. — Мне нужно знать каждый его шаг, каждый контакт. Особенно интересуют встречи неофициальные, тайные.

— А как же наше положение? — встревожился Фирсов. — Вас могут арестовать в любой момент!

— Поэтому я должен исчезнуть, — решительно ответил Студенцов. — Официально уехать в командировку в Баку. Фактически затаиться здесь, в Москве. В запасной квартире на Таганке. Оттуда буду координировать контрнаступление.

Он повернулся к Волкову:

— Займитесь Красновым немедленно. Ищите компромат, любые зацепки. Особенно интересны его зарубежные контакты и финансовые операции. Если он ведет двойную игру, где-то должны быть следы.

— Будет исполнено, — кивнул Волков. — Что с Мышкиным? Он всегда рядом с Красновым.

— Мышкин… — Студенцов задумался. — Да, этот тихоня может быть опаснее самого Краснова. Разработайте и его. Но предельно осторожно. Он опытный контрразведчик, сразу почувствует слежку.

Фирсов неуверенно поднял руку:

— А если… если это не Краснов? Если мы отвлечем силы на ложное направление?

Студенцов помрачнел:

— Сейчас это единственная рабочая версия. К тому же, если мы найдем что-то на Краснова, это можно будет использовать как разменную монету. Даже если за атакой стоит кто-то другой.

Последние три часа они детально разрабатывали план действий. Распределяли задачи, намечали пути отступления, готовили легенды прикрытия.

Когда Фирсов и Волков ушли, Студенцов остался один в тусклом свете настольной лампы. Он достал из внутреннего кармана старую фотографию.

Групповой снимок руководителей нефтяной промышленности, сделанный пять лет назад. На фото он, Студенцов, стоял в первом ряду, улыбающийся, уверенный в своем положении и будущем.

Рядом другие директора трестов, чиновники наркомата. Тогда верные друзья и соратники. Но все они поспешили откреститься, когда у Студенцова пошла черная полоса.

Студенцов спрятал фотографию и выключил свет. За окном опускались сумерки. Тяжелые, тревожные сумерки марта 1931 года.

Мы с Мышкиным расположились в небольшом кабинете конспиративной квартиры на Чистых прудах. Такие места незаменимы в нашей работе. Неприметные, тихие, полностью безопасные. Здесь можно говорить свободно, не опасаясь прослушивания.

На столе лежали свежие сводки и донесения. Я внимательно просматривал документы, выделяя ключевые моменты красным карандашом.

Операция развивалась именно так, как мы планировали. Даже лучше.

— События развиваются стремительно, — Мышкин передвинул несколько бумаг. — Лаврентьев арестован. Сизов дал показания. Дидковский вызван на допрос в Партконтроль. Вся сеть Студенцова рушится как карточный домик.

Я задумчиво постукивал пальцами по столу, анализируя информацию. Скорость, с которой разворачивались события, впечатляла, но именно это и беспокоило. Слишком быстро и гладко все шло.

— А сам Студенцов? — спросил я, изучая лежащую передо мной карту Москвы с отмеченными точками наблюдения.

— Исчез, — Мышкин поправил очки. — Официально в командировке в Баку. Фактически затаился где-то в Москве. Мои люди ищут. А может быть, уже уехал.

Это осложняло ситуацию. Студенцов не из тех, кто сдается без боя. Двадцать лет в системе, связи во всех эшелонах власти, опыт выживания в самых сложных ситуациях… Такой противник опасен даже в полуразгромленном состоянии.

— Это плохо, — я нахмурился, просчитывая возможные варианты. — Загнанная в угол крыса становится непредсказуемой. Если он поймет, кто за всем стоит…

— Уже понял, — сухо заметил Мышкин. — За вами следят. Двое наблюдателей. Профессионалы из службы охраны «Южнефти»".

Это известие не стало для меня неожиданностью. Я даже заметил одного из них вчера. Невысокий человек в сером пальто слишком настойчиво изучал витрину магазина напротив моего дома. Любитель, хотя и не без опыта.

— Интересно. Значит, Студенцов готовит контрудар, — я отложил карандаш. — Нужно быть вдвойне осторожными.

В этой игре ошибка могла стоить жизни. Не только моей. Любого из моих людей. Я помнил судьбу Промпартии, помнил, как быстро рушились империи, считавшиеся незыблемыми.