Шрифт:
Глава первая
«ЗОЛОТАЯ» БРЕТТА
Трупы обнаружил рано утром мальчишка-подручный, что служил в модной лавке дорогих тканей. Хозяин требовал открывать ставни на окнах как можно раньше и ежедневно протирать стекла до блеска, чтобы с улицы был виден разложенный на прилавках товар. Спрашивается, для чего? Все равно первые покупатели появлялись в лавке не раньше полудня: богатым людям незачем просыпаться с рассветом, а бедные не покупали ни привозные шелка, ни тисненый бархат. Слуга дохнул на стекло, стирая тряпкой неизвестно откуда взявшееся бурое пятнышко, шагнул назад, чтоб полюбоваться сверкающим окном, и споткнулся, наступив на что-то мягкое. «Что-то мягкое» оказалось человеческой рукой. Вытаращив глаза, мальчишка уставился на два мертвых тела в застывшей луже крови, а через мгновение уже ворвался в магазин, взлетел по лестнице на второй этаж и забарабанил в дверь хозяйской спальни.
– Рядом с магазином? – кисло переспросил хозяин, кутаясь в длинный теплый халат, отделанный мехом. Потом сдвинул ночной колпак и озадаченно поскреб за ухом. Заспанный, с торчащими во все стороны волосами, он ничем не напоминал сейчас щеголеватого подтянутого владельца модной лавки, что каждый день любезно беседовал с дама-ми, помогая выбрать на наряд самую лучшую, самую подходящую материю, которая выгодно подчеркнет цвет волос или оттенит глаза. – И что? Зарезали, говоришь? Проклятье… – Он пошевелил пальцами босых ног. – Неужели трудно было сделать это чуть подальше?! Через дорогу от нас сырная лавка… там бы и…
Хозяин вздохнул.
– Ладно. Беги в караульную, которая возле Белого Дворца, сообщи, что произошло, пусть пришлют наряд. Потом запряжешь лошадь: отвезешь тела, куда скажет старший. Да шевелись быстрее, бездельник, скоро открывать лавку, а у нас чуть ли не на пороге валяются двое зарезанных! Думаешь, покупатели этому обрадуются?!
Когда прибыл наряд, хозяин лавки уже успел сменить халат на обычную одежду и выглядел весьма респектабельно. Увидев солдат, он одернул вышитый жилет и с достоинством двинулся навстречу. Старший по наряду, немолодой коренастый мужчина с нашивками сержанта, разглядывал трупы, сдвинув на затылок потертую шляпу.
– Сегодняшняя ночка получилась бурной, – сообщил он, обменявшись с хозяином приветствиями. – Двоих убитых нашли возле рыбного рынка… еще один, с проломленной головой, валялся у моста… да вот эти двое – пять трупов, да.
Он задумался, беззвучно шевеля губами и загибая пальцы.
– Точно, пять. Праздник Середины года, что ж вы хотите? Народ празднует, трактиры гудят… под утро все начинают расходиться по домам, тут-то ворье и появляется. Грабят, – буднично пояснил сержант. – Ну и убивают иной раз. В прошлом-то году побольше убитых было…
– Это да, это я знаю, – нетерпеливо сказал хозяин, заложив в карманы жилета большие пальцы. – За неделю до праздника я распродаю почти весь запас тканей: все красавицы Доршаты хотят новые наряды… но вот что, сержант, нельзя ли побыстрее убрать отсюда этих… э-э-э… несчастных? Мои покупательницы – дамы впечатлительные, если они увидят на мостовой возле лавки кишки и отрубленные пальцы, вряд ли захотят прийти сюда еще раз, а?
– Ну да, – согласился сержант. – Ясное дело… Разве ж я не понимаю? Сейчас пришлем телегу…
– Не нужно. – Хозяин махнул рукой, подзывая мальчишку-помощника. – Увезите на моей повозке. Скажите солдатам, чтоб погрузили тела, и, умоляю, пусть они будут повнимательнее, не забудут прихватить отрезанные уши и все остальное, что валяется рядом. А когда они закончат, я велю служанке вымыть мостовую горячей водой.
Через несколько минут лишь большое бурое пятно на булыжниках напоминало о разыгравшейся ночью трагедии. Хозяин лавки удовлетворенно кивнул и приблизился к старшему по наряду.
– Послушайте, сержант… гм… весьма и весьма признателен вам за помощь…
Сержант обеими руками поправил шляпу и расправил плечи.
– Это мой долг, – официальным тоном произнес он, потом, понизив голос, добавил: – Но, если хотите знать мое мнение, на грабеж это вовсе и не похоже. Уж поверьте мне, не первый год я на этой службе. Разве ж я не знаю? Видели, как располосовано лицо у одного из убитых? Будто кто-то на этом бедолаге вымещал злость. Нет, ворье так делать не станет, не в их это обычаях, уж поверьте!
– Поверю, – нетерпеливо перебил хозяин. – Но я о другом. О маленькой благодарности, которую я хотел бы… гм… словом, вы женаты, сержант?
– Женат, белл, – ответил сержант и тяжело вздохнул.
У меня имеется несколько небольших отрезов прекрасной ткани, чудом оставшихся в лавке после праздника. Супруга будет довольна, только определимся с цветом. Какие волосы у вашей жены?
– Волосы?
– Ну да. Она блондинка, брюнетка? Нужно знать, чтобы правильно подобрать цвет материи.
Сержант задумчиво поскреб заросший черной щетиной подбородок, разглядывая собственные сапоги и соображая, потом внезапно просиял:
– А какая ткань подойдет для красотки с кудрями, черными, как зимняя ночь? И глаза у нее тоже черные, а вот тут, – сержант широко развел руки, показывая пышные прелести описываемой красотки, – вот тут у нее – вот так!
– Это жена? – с сомнением переспросил хозяин. – Ну хорошо, неважно. Значит, брюнетка?
Сержант с готовностью кивнул, глаза его горели.
– Шепните адрес моему помощнику, – хозяин взглядом указал на мальчишку, – и ваша красотка… я хотел сказать, ваша уважаемая супруга получит прекрасный подарок.
Проводив солдат, хозяин направился к лавке. С черного хода навстречу ковыляла старая служанка с ведром горячей воды, что-то жуя на ходу беззубым ртом.
– Вымой хорошенько, Лула. – Хозяин кивнул на заляпанные кровью булыжники.
– Кого жарежали-то? – невнятно пробурчала служанка. Она служила в лавке так давно, что помнила хозяина мальчишкой-рассыльным.
Тот пожал плечами, придирчиво оглядел себя в большом зеркале, стоящем у входа, и поправил отделанные двойным кружевом рукава.