Чтение онлайн

Впереди матроса Ивана Бута ждали ещё два года неволи.

Г Л А В А

Катализатор исторической памяти

Встававшее на горизонте Солнце, в этот период особенно яркое, осветило опушку леса и стоявший на ней особняк. Все его шестнадцать зеркальных окон и солнечная батарея, установленная на крыше, вдруг радостно засверкали отражёнными лучами светила. Тени от крытых ондулином галерей, соединявших дом с надворными постройками: конюшней, столярной и слесарной мастерскими, 84гаражом, вертолётным ангаром - при взгляде сверху создавали впечатление что там - внизу раскинулся целый средневековый город. Одного не хватало этому "городу" - обрамления в виде крепостной стены с башнями на углах.

Хозяин этого "города", сидя за рычагами управления вертолётом, с километровой высоты любовался своим хозяйством и не торопился на посадку, хотя уже чётко видел контуры посадочной площадки.

"Прошло каких-то 60 лет, а как преобразилась страна - думал он. Всё трёхсотмиллионное население рассредоточилось на бескрайних её просторах и живёт вот в таких жилых комплексах на одну семью".

Налюбовавшись панорамой, вертолётчик тронул рычаг управления и послушная машина по спирали пошла на снижение.

"Сейчас приму ванну, позавтракаю и - под бочёк к своей тёплой Маше", - радостно подумалось ему.

Колёса шасси коснулись грунта и "вертолётчик" ощутил ... ... запах волос, тепло тела и услышал мерное дыхание своей жены - Маши.

"Фу, чёрт, ну надо же такому присниться, - чертыхнулся Каретников.
– Просто очередной сон Веры Павловны Чернышевского".

Осторожно перевернувшись на другой бок, попытался заснуть, в тайне от себя надеясь, что сон вернётся и он ещё и всё внутреннее убранство своей виртуальной усадьбы увидит, но - тщетно. Биологические часы сработали, - сон не приходил, пора было вставать.

– -----------------------------

(Приблизительно 1967 год. СССР, Ленинград)

85 Каретников Олег Павлович - психиатр с семилетним стажем сидел за столом в своей маленькой кухоньке, в маленькой однокомнатной квартирке пятиэтажного блочного дома, в народе называемого "хрущёвкой"; сидел и размышлял:

"Препарат получен, препарат действует, а что дальше? Кому он нужен? Властям? Знаю я этих ребят. Нет - это чиновники-карьеристы. Каждый из них занят своим делом - карьерой. Законы карьерного роста диктуют им - не высовывайся, не вылезай вперёд своего непосредственного начальника. Служи ему верой и правдой и тогда он тебя двинет выше. К тому, кто стоит на вершине этой пирамиды, и на пушечный выстрел не подпустят. А если даже и подпустили бы. Как объяснить этому профессиональному карьеристу, достигшему того, к чему стремятся миллионы его подчинённых; как объяснишь, что он сам и его товарищи по партии ведут страну к краху?!"

"Мы фашистов победили, в космос летаем, у нас балет лучший в мире", - аргументы просто убийственные, в глазах этих чинуш, против любого критика их уклада жизни. "Для социального пессимиста...- как они говорят.
– К такому нужно и должно методы психогигиены применят."

Олег Павлович налил ещё полстакана "столичной", выпил, крякнул, занюхал ломтиком ржаного круглого, хрустнул солёным огурчиком и вслух произнёс:

"Нет, психогигиены не хочу. Пойду к Семён Семёнычу."

Взяв "дежурный" шкалик Олег Павлович, в чём был одет, вышел на лестничную площадку. Аккуратно закрыл входную дверь своей квартиры. Смахнул с лысины трёх мух и беззлобно выругался:

"Опять Нина Константиновна ... ... кошек кормит через подвальное окно. Те всё, конечно, не съедают, а оставшееся - гниёт и становится питательно средой для мух - мушиным инкубатором".

86 Олег Павлович взглянул на потолок и обомлел - штук 20 сидело на нём и ещё столько же, видимо, находилось в свободном полёте. В свои 30 лет он понимал, что выбор-то небольшой: крысы или кошки с мухами.

"Вон в соседнем доме, говорят, крыса ребёнка укусила", - вспомнил он.

Услужливое воображение нарисовало Олегу Павловичу иную картину: вот он входит в тёмную парадную своего дома... и вдруг на него набрасываются эти твари. Он содрогнулся всем телом и опять выругался:

"Нет уж... ... пусть лучше - кошки и мухи".

У Семёна Семёновича дверной звонок давно не работал и поэтому все его гости к нему стучались. Стучали ногами в нижнюю часть двери, от чего в этом месте краски уже давно не было, а фанера, которой была оббита дверь, здесь расслоилась.

Подавив в себе нежелание греметь на всю лестницу, Олег Павлович несколько раз лягнул нужную дверь и обрадовался, когда за ней достаточно быстро кто-то зашевелился.

Семён Семёнович Петров жил с Олегом Павловичем в одном доме, в одном подъезде, но этажом ниже - на первом этаже. Прописан был один в двухкомнатной квартире, но жил значительно хуже, в материальном отношении, Олега Павловича. Квартира его походила на склад имущества бывшего в употреблении.

В тот момент, когда входная дверь задребезжала расслоенной фанерой под ударами ноги соседа, Семён Семёнович как раз выходил из туалета. И на этот раз он не забыл вымыть руки с мылом - пусть хозяйственным, но - с мылом. Он радостно это для себя отметил:

"Действует микстура-то, ай да Олежка!"

Повозившись некоторое время с замком, Семён Семёнович, наконец, открыл дверь и тут же радостно заулыбался:

87 "Заходи, сосед дорогой, долго жить будешь, только что тебя поминал добрым словом".

Взглянув на свой подопытный объект, Олег Павлович с удовольствием отметил позитивную динамику изменений его внешнего облика.

"Мужику 60 лет, а выглядит значительно моложе", - мысленно сделал вывод Олег Павлович.
– И всего-то за шесть месяцев такая метаморфоза. Наверное и мне нужно начать пить мой КИП, а то в зеркало страшно смотреть".

Действительно, за пять лет изматывающей работы над психоаналептиком "катализатором исторической памяти (КИП)" Каретников заметно сдал и внешне, и внутренне. Он сам себе поставил диагноз - астения.

Все симптомы этого заболевания были налицо: повышенная утомляемость, быстрые смены настроения: то эйфория - восторженное предвидение признания своего открытия, то глубокая депрессия, вызванная тем же предвидением абсолютного непринятия научной средой его КИПа, его детища, его "ребёнка"; и только сон, глубокий, успокаивающий иногда со сновидениями, но чаще - без, выводил Каретникова из предпсихозного состояния... Особенно сладким был сон после секса со своей Машенькой.

Когда-то - в 20 лет - среднего роста, крепкого телосложения: широкие плечи, накаченные мышцы плечевого пояса (результат двухгодичного активного занятия гимнастикой в спортивной секции своего Института). Чёрные немного вьющиеся волосы, стриженные под "полубокс", но зачёсанные как у Элвиса Пресли, ярко контрастировали с бледной кожей лица, на котором выделялись, может немного близко поставленные, но большие чёрные глаза под аккуратными чёрными бровями. Тогда-то он и с Машенькой своей познакомился.