Чтение онлайн

Чарнота записал: "передняя часть верхней палубы - "бак", задняя часть верхней палубы - "ют". Правый борт верхней палубы - правый шкафут; левый борт - левый шкафут..."

Чарнота скрупулёзно записывал всё, что велел записывать учитель. Они прозанимались до обеда. А после обеда Григорий Лукьянович отправился домой. Марта подробно объяснила ему маршрут обратного пути. Дала немецких марок на дорогу, но от долларов, которые Чарнота предлагал взамен, отказалась.

Только когда уже смеркалось, Чарнота постучал в дверь квартиры, где он поселился; постучал специальным молоточком о специальное гнездо, укреплённое на входной двери. Дверь открыла хозяйка. Их глаза 92встретились и она быстро опустила свои и отступила назад на несколько шагов, как и в прошлый раз. Чарнота вошёл в прихожую.

"Гутен абенд, фрау Гертруда", - сказал он по-немецки, чем вызвал улыбку, мелькнувшую на её губах; он успел это заметить.

Войдя в комнату, он снял свой любимый сюртук и улёгся на кровать - прямо на покрывало. Лёжа, он ещё раз мысленно прожил этот первый полноценный день в Гамбурге и уже стал засыпать, когда в дверь постучали.

На пороге стояла Гертруда с подносом (заваленным едой) в руках. Он улыбнулся ей и пригласил в комнату. Причём слово пожалуйста (битте) по-немецки ему явно удалось произнести без акцента. Она вошла, но, не зная куда поставить поднос, остановилась в нерешительности у входа. Он взял у неё поднос, поставил его на журнальный столик и обернулся. Она явно медлила уходить. Он подошёл к ней вплотную и обнял. Она, как будто этого ожидала, прижалась к нему. Он взял её за руку и подвёл к кровати. Как можно мягче, взяв её за локти, он повернул женщину спиной к себе и также мягко рукой принудил её принять позу прачки. Она повиновалась беспрекословно. Подняв её юбку, другую, третью он добрался до женских тёплых трусов и потянул их вниз. То, что ему открылось в сумраке вечера, он увидеть не ожидал. Ему открылись, бёдра, ягодицы - торс молодой женщины. Кожа ягодиц сахарно-белая, гладкая, нежная венчалась в середине пушкинским "любовным огнивом". От открывшейся картины перехватило дыхание. Он не смог устоять на ногах. Ноги сами в коленках 93подкосились и он опустился на пол. Любовное огниво оказалось на уровне его лица. Раздвинув ягодицы, он увидел розовые складки больших губ и малые, полуоткрытые для поцелуев. Он поцеловал сначала левую, затем правую и пошевеливая языком пошёл вниз. Она застонала и приняла ещё более удобную для ласк позу. Запах!.. Ах, запах женщины всегда ударял ему в голову как бокал шампанского, разбавленный наполовину водкой. Он восхищённо отметил себе: "Какая же ты чистая, Гертруда". Наслаждаясь минетом, он уже ощущал свой член вибрирующим. Брюки и трусы мешали ему. Чарнота, быстро спустив первые и вторые, освободил пленника и торопливо погрузил его в женщину. Она ещё громче застонала, а он замер, пытаясь остановить мгновение, когда разница температур тел партнёров придаёт особую прелесть сладостным чувствам. Начав поступательные движения внутри неё, он ощутил как реагируют мышцы её влагалища. "О, да она виртуозка", - подумал не без тени цинизма Григорий Лукьянович. Он сделал ещё несколько движений и ощутил, что готов заканчивать. "Нельзя - сдержал он себя, - рано". Замерев и силой рук остановив раскачивающийся зад своей партнёрши, он несколько секунд усмирял свой инстинкт. Наконец, почувствовав, что готов продолжать он медленно ввёл член до конца. Она застонала и принялась яростно крутить и двигать задом. Затем, издав крик ночной совы, затихла. Ему тоже осталось сделать несколько движений и всё было кончено.

– --------------------------------

94 Ещё два дня подряд приезжал Чарнота к Вольфу. В первый из этих двух дней учитель продолжил знакомить ученика с общим устройством корабля. Узнал Чарнота что такое шпангоуты и что такое мидель-шпангоут, форштевень и что якорная цепь проходит через якорный клюз, а вода с палубы стекает через палубные шпигаты. Второй день был посвящён изучению приёмов вязания морских узлов и плетения огонов (это когда из простого каната делают швартовый конец с петлёй, которую набрасывают на причальный кнехт). На третий день ему было сказано приехать с вещами; что он и сделал.

Накануне у него состоялось трогательное прощание с Гертрудой. Она вечером, как обычно, принесла ему ужин, а он взял из её рук поднос и усадил немку на стул. Сам сел рядом и как мог жестами с включением отдельных немецких слов, объяснил, что этот вечер для него здесь последний. Когда Гертруда, наконец, поняла, что постоялец пытается ей сообщить, то не выразила особых эмоций, а вышла из комнаты и скоро вернулась с бутылкой вина в руке.

Они пили вино молча, иногда взглядывая друг на друга. Когда же их взгляды встречались, то она первая опускала глаза, а он, подливая вино в бокалы, пытался шутить, то на русском, то на французском языке. Эта их встреча тоже закончилось постелью. Чарнота старался угодить своей партнёрше и у него это получилось.

Утром прощание было недолгим:

"Ауф видерзеен, Гертруда" - сказал 95он по-немецки. Затем обнял женщину с той нежностью, которая была ему ещё доступна. Выйдя на улицу и отойдя от дома на некоторое расстояние, он поставил на землю свой баул, обернулся и мысленно произнёс:

"Вот и ещё одна страничка книги твоей жизни перевёрнута, Григорий".

У Вольфа они успели позаниматься теорией, пообедать и во второй половине дня поехали в порт.

Судно, на котором Григорию Лукьяновичу предстояло пересечь Балтийское море, было построено два года назад. Водоизмещением тридцать тысяч тонн, оно выглядело впечатляюще: надстройка с мостиком, мощная труба, шлюпочная палуба с четырьмя шлюпками (по две с каждого борта), кормовой и носовой паровые брашпили, две палубные грузовые лебёдки и грузовые стрелы, закреплённые по походному, придавали судну вид особо сложного инженерного сооружения на воде. Люки грузовых трюмов были открыты. Береговой кран загружал в трюм какие-то большие ящики. Вольф сказал, а Марта перевела Чарноте, что идёт погрузка деревообрабатывающих станков. "Вы их повезёте в Финляндию", - закончила она свой перевод.

Вольф, переговорив с вахтенным у трапа, ушёл в кормовую часть, сказав своим спутникам, чтоб ждали. Ждать пришлось недолго. Вольф вернулся к трапу с капитаном. Это был ещё довольно-таки молодой человек в щёгольском морском кителе и фуражке с высокой тульей с 96кокардой на ней, изображающей два скрещённых морских якоря на фоне земного шара. Чарноту представили капитану.

Вольф сказал, обращаясь к Чарноте:

"Вам повезло, ваш непосредственный начальник - боцман француз, так что не будет проблем с языком". Марта перевела, а Григорий Лукъянович удовлетворённо кивнул. Капитан послал вахтенного за боцманом, а наши герои стали прощаться. Вольф обнял Чарноту и молча крепко пожал ему руку. А Марта, посмотрев ему в глаза, сказала:

"Марксизм самая гуманная идеология. При власти рабочих, рабочие не будут погибать на своих рабочих местах так как, погиб мой дедушка. Счастливого пути вам, Жан Клод, до самой конечной точки", - и протянула Чарноте руку. Он сначала ласково пожал маленькую девичью ручку, а затем нагнулся и поцеловал её. Марта явно засмущалась, но быстро справилась с чувством, кивнула Чарноте и стала спускаться по трапу на причал. Её догнал Вольф и скоро отец с дочерью скрылись за штабелем ящиков, предназначенных для загрузки на судно.

Чарнота смотрел им вслед, когда за его спиной прозвучала французская фраза, произнесённая низким мужским басом:

"Здравствуйте, матрос. Я боцман. Пойдёмте, я вам покажу ваш кубрик, койку и прочие дела".

Чарнота повернулся на звук голоса и увидел перед собой далеко не великана, которому бы лучше всего подходил этот бас, а человека щуплого, ниже среднего роста, но с большим чувством собственного достоинства, которое так и излучала его фигура. Последний факт позже Чарнота не раз 97испытал на себе за время работы под начальством этого человека. Чего-чего, а чувства собственного достоинства у него хватило бы на троих.

Боцман показал Чарноте его кубрик, койку и рундук под ней, куда можно было сложить личные вещи. В кубрике, кроме койки Чарноты, было ещё девять коек. Позже Григорий Лукьянович узнал, что его соседями стали четыре матроса и пять кочегаров. Все четыре матроса поочерёдно несли вахту, если судно было в море на переходе. Они были матросами-рулевыми и стояли вахту на капитанском мостике у штурвала. В обязанности Чарноты, как палубного матроса, стояние на вахте не входило. Ему предстояло работать ежедневно по 12 часов с часовым перерывом на обед.

Пока Чарнота осматривался и размещал вещи в рундуке, боцман принёс постельное бельё и сказал, что обеда сегодня не будет. И что если очень хочется есть, то можно зайти на камбуз и там дадут чаю и бутербродов.

"Кок обещал, что ужин на всех он успеет приготовить, а после ужина - сбор всей команды в офицерской кают-компании", - сказал он. Боцман собрался уходить, но уже ухватившись за поручень трапа и поставив ногу на первую его ступеньку, добавил:

"Дювалье, тебе с напарником - задание: привести в порядок палубу на баке, покрасить фальшборт и леерные стойки. Краску, кисти и всё остальное получите у меня". Стуча каблуками по металлическим ступеням трапа, боцман удалился, оставив Чарноту с вопросами без ответа.: "Где напарник? Как найти на судне боцмана, чтобы получить всё что нужно? Что такое леерные стойки?"