Игрушка
Шрифт:
— Инна, как там мой кофе? Сварила уже? Побыстрее, пожалуйста.
— Да, Владлен Петрович. И…
— Что?
— Звонил Игорь Николаевич, просил, чтобы вы посмотрели новости.
Краснов пошарил на заваленном бумагами столе, нашел пульт и включил видеопанель.
Популярный ведущий негосударственного новостного канала RedLine Артур Мартиросян, слегка волнуясь и выпучив круглые водянистые глаза, зачитывал последние известия:
—…наш корреспондент, ранее других оказавшийся на месте…
Директор чуть увеличил громкость.
—…Крупное дорожно-транспортное происшествие на федеральное шоссе номер сто пятьдесят девять…
Скрипнула, открываясь, дверь кабинета.
— Ваш кофе, — прощебетала секретарша, входя с подносом. На нем стояли чашка, сахарница, кувшинчик со сливками и небольшая джезва, над которой поднимался ароматный парок.
—…группа сотрудников СБК, следующих в… — продолжал бубнить диктор, — многочисленные жертвы…
Инна замерла на пороге, смешно округлив глаза и всматриваясь в экран, на котором крупным планом показывали место аварии. Искореженные ошметки металла, обгоревшие тела, черный жирный дым, рвущийся к небу. Спасатели в серебристо-оранжевых комбинезонах, суетящиеся на заднем фоне. Усталый черноусый дядька с подергивающимся веком. Мужчина твердо смотрел в камеру и нервно курил, постоянно сплевывая.
— Да, — говорил он, — производится опознание. Личности некоторых погибших уже установлены. Это лейтенант Гаврилов, лейтенант Балашихин, капитан Приходько, полковник Череповец…
Секретарь поставила поднос на стол и торопливо вышла, аккуратно притворив дверь.
— Представитель СБК по связям с общественностью воздержался от каких-либо комментариев, — скроив печальную мину, заявил ведущий. — Контрразведка не подтверждает и не опровергает возможность теракта. Но, скорее всего, имевшее место трагическое событие явилось просто стечением обстоятельств.
Краснов щелкнул пультом, экран погас. Потом Владлен Петрович тронул мочку уха, активируя устройство мобильной связи, бросил:
— Семенов, зайди на пять минут, — усмехнулся. — Отчитаешься.
— Кто это? — Вадик вопросительно посмотрел на мать.
— Где? Что ты увидел? — женщина потрепала сына по плечу, огляделась по сторонам.
— Вон, дяди в черных куртках, с гитарами.
— А-а, — мать понимающе кивнула, поправила выбившиеся из-под беретки волосы. — Снэгеры. Уличная группа. Скорее всего, выступают нелегально. Пойдем, Вадька, нам еще торт надо купить и апельсины. Знаешь, кто будет встречать с нами Новый год? Тетя Люся с Игорьком. Помнишь тетю Люсю?
— Ага, — согласился мальчишка, — помню, — и заканючил: — Хочу посмотреть, как поют. Ну, пожалуйста, мам.
— Нет, — женщина нахмурилась. — Могут начаться беспорядки. Они же специально провоцируют людей!
— Всего одну минуточку! — Вадик увлек ее в сторону памятника Двум Революционерам, под которым играли музыканты. Вокруг уже скапливался народ.
Мать ошарашено крутила головой: децибелы, рвущиеся из колонок, оглушали.
Надсадно визжали электроскрипки, ухали барабаны; жесткая, агрессивная мелодия синтезатора винтом вкручивалась в уши. Лысый парень с татуировкой паука на черепе и зеркальных очках в пол-лица быстро, резко отчитывал текст. Крошечная капля радиомикрофона на гибком усике дрожала возле обветренных губ.
— Цель оправдывает средства, не так ли? И если не будет ни Ада, ни Рая, Смысл участия в дурном Спектакле — Он пропадет, как туман растает. Жизнь, паскуда, всучивает роли — Те, которые на зубах навязли. И яркой, мгновенной вспышкой боли Придет ощущенье — нужен праздник.Толпа прибывала.
В стоящую на земле коробку из-под чипсов летели деньги — в основном мелочь, но попадались и крупные купюры.
— Пошли, — мать дернула Вадика за рукав. — У этой snag-группы наверняка нет лицензии.
Словно подтверждая ее слова, из-за угла высунулись два тупорылых полицейских «Хаммера». Хлопнули дверцы, впечатались в пыль рубчатые подошвы ботинок. Хмурые стражи порядка сосредоточенно проталкивались к певцу, распихивая людей прикладами.
— Пошли, — повторила мать.
— А теперь припев, вместе! — кричал парень с татуировкой. Ему, видимо, было плевать на полицейских.
— Надо устроить всем на потеху Восстанье против себя и природы. Кровавого бунта страшное эхо Раскатится пусть, ужасая народы.Понедельник, 30 сентября 7 г.
— Ну что, начинаем?
— Начинаем, Владлен Петрович, — Гиоргадзе шумно вздохнул, достал носовой платок, вытер потный лоб. — Внимание! — поправил на лацкане пиджака клипсу мобильной связи, окинул взглядом ряд многочисленных видеопанелей на стене кабинета. — Минутная готовность. Техникам-операторам отчитаться. Координаторам один и два докладывать о состоянии хода операции каждые пять минут. Корректорам-синхронизаторам — каждые четверть часа.
— Пост один — аппаратура в норме. Полный охват условного района, — бодро отбарабанили слева.
— Пост два — аппаратура в норме. Полный охват условного района, — подхватили их соседи.
—…Пост пятнадцать — аппаратура в норме. Полный охват условного района.
— Внимание! Десятисекундная готовность. Отсчет пошел. Десять. Девять. Восемь…
—…Ноль. Начали!
— Ну как? — Краснов устало помассировал виски. — Все нормально?
— Да, Владлен Петрович. Минут через пятнадцать-двадцать мы будем полностью владеть ситуацией. Сначала спровоцируем массовые беспорядки, в ходе которых ликвидируем сопротивление полиции, контрразведки, ну и других служб. Потом возьмем под контроль телекоммуникационные системы, административные учреждения, бизнес-центры, транспортные узлы и развязки. Далее по плану — штурм отеля «Orion-Meta», в котором остановился президент.
— Дай-то Бог, — пробурчал генеральный, суеверно сплюнул через левое плечо, постучал по столешнице.
Гиоргадзе понимающе хмыкнул.
Старинные часы с кукушкой, висящие на стене, неторопливо качали маятником, отмеривали секунды с минутами.
Тик-так — время.
Тик-так — вечность.
Тик-так — одна эпоха сменяет другую.
Это плохо? Хорошо?
Но ведь мы все равно не в силах что-либо изменить.
Эпоха следует за эпохой. Новое — взамен старому.