Чтение онлайн

Пока девчонка рассказывает медикам об уличной драке, пытаюсь понять, насколько плохи дела. Рука рассечена сильно, тут никаких сомнений. А вот с лицом вопрос. В попытке определить касаюсь пальцами пореза на подбородке. Вроде, не очень глубокий, но кровь еще не остановилась.

— Не трогай, — велит инопланетянка, деловито запихивая в сумку мобильный. — Пойдем со мной, — и направляется к просвету между домами, где я впервые ее увидел. Следую, но понятия не имею зачем. Только она молчит, и я тоже. А что трепаться-то? Навряд ли она явилась, чтобы меня по-тихому пришить. Была бы цель такова, так позволила бы главарю недомерков закончить начатое, не стала бы брать ношу на свои хрупкие плечики. И волки сыти, и овцой прикинуться никто не мешает.

Пара домов, и оказываемся около круглосуточного супермаркета. Рядом с ним припаркована парочка машин, одна из которых, подозреваю, является летающей тарелкой. Ни хрена себе голосок, однако, у моих обидчиков. Это ж как орать надо было, чтобы инопланетянка услышала нас отсюда? Между тем, тарелкой моей новой знакомой оказывается рендж-ровер, на заднее сидение которого закидывают сумку, а затем чуть ли не возмущенно обращаются ко мне:

— Тебе особое приглашение?

Не могу не поддеть эту излишне самоуверенную особу:

— А вдруг я насильник?

Да твою мать, ты идиотка что ли? Или тебе только о принцах и розовых слониках книжки читали? Ну так слушай: обычно, когда половозрелая девица разгуливает одна по темным переулкам и сажает в машины незнакомых мужчин…

— Брось, ты из тех, кто уверен, что является Божиим даром человечеству. Марать руки? Увольте, — сообщают мне, что прекрасно осведомлены не только о подстерегающих за каждым углом маньяках, но и моем нарциссизме.

Потратив пару секунд на переваривание новости, забираюсь в машину. Это на удивление непросто — рука ужасно болит. Пристегнуться даже не пытаюсь. Изучаю профиль новой знакомой, пытаясь понять, откуда у подобной проницательности растут ноги. Несколько секунд инопланетянка слепо глядит в лобовое стекло, вцепившись в руль, а затем вздрагивает, встряхивает головой, трогает ключи в зажигании, и вдруг ка-а-ак рванет с места, да еще и задним ходом.

— Твою мать, ты сумасшедшая? — рявкаю на нее.

Пожимает плечами и откидывается на спину кресла, при этом мрачно улыбаясь чему-то своему. А глаза-то грустные.

— Ты куда меня везешь? — спрашиваю.

— К себе домой.

Нормально… Пожалуй, впервые хочу влезть в чью-то голову и вдоволь там поковыряться. В машине тихо-тихо, даже радио не работает. И звукоизоляция такова, что кажется, будто мы ото всего мира отрезаны. Несемся по ночному Петербургу, превышая скорость и нисколько на это не заморачиваясь. Одной рукой она крутит руль, другой теребит золотую цепочку. Креста на ней нет, и палец скользит вправо-влево, не встречая сопротивления. Меж бровей залегла мучительная складка. Вернись на грешную землю, крошка! Думаю, даже если перед тобой сейчас вырастет бетонная стена — не заметишь.

— Раз дорогу что свои пять пальцев изучила, думаешь, можно витать черти где?

Бросает на меня короткий недоуменный взгляд.

— Я не так много знаю о пальцах. Сложные они, — говорит вдруг. — Но мозг еще сложнее.

Я сел в машину к совершенно неадекватной девице. Класс.

— Ты что несешь?

— А ты? Много знаешь о пальцах?

— Только о собственных.

— Навряд ли.

— Проверь.

Этот диалог, кстати сказать, ведется на полном серьезе. Без улыбок или флирта. Я встречал и больных, и придурковатых, но эта девчонка по шкале странности всех бьет.

Наконец безбашенная особа лихо заруливает во дворы и подъезжает к воротам роскошного жилого комплекса. Вот все и встает на свои места, вот и причина самоуверенности. Обидишь такую вот цыпу, и по твою душу явится толпа завзятых головорезов. Они не станут сыпать сериальным фразочками и размахивать ножами. Бьют без трепа, сразу на поражение. И вспоминай потом, какой очаровательной показалась тебе малышка. Дьявол, я, наверное, болен, но только что ее привлекательность в моих глазах увеличилась на порядок. Вобьешь вот себе в голову какое-нибудь дерьмо, и так и живешь с ним, пока не прирежут в темном переулке…

В детстве я презирал обитателей «клеток» (так мы называли людей, живущих за заборами). Но все изменилось, когда мне исполнилось четырнадцать. Единственный общеизвестный магазин, где продавали сигареты, не спрашивая документов, находился прямо у ворот комплекса. Купив пачку, я остановился прикурить прямо напротив порше, в котором ругалась парочка людей. Не стал на них глазеть. Но пока боролся с порывистым ветром, девица выскочила на улицу, хлопнув дверью, и направилась ко мне. И, мать ее, настолько красивая была, что я застыл на месте. Даже растекшаяся тушь ее не испортила. И ведь подошла ко мне, закурить попросила. В ответ молча протянул ей пачку, ни слова не смог бы сказать, а она взяла сигарету, развернулась и ушла. Не взглянула, не поблагодарила, точно пустое место перед ней. В тот день я поклялся себе, что заставлю ей подобных с собой считаться. Дохрена лет прошло, да и постель не пустовала, а все равно всех с той с*чкой сравниваю. Гребаное мерило.

Инопланетянка живет в двухэтажном пентхаусе с окнами во всю высоту стены и черно-белыми фотообоями с изображением Лондона, отчего хоромы кажутся даже больше, чем есть на самом деле. Обстановка дорогая, сдержанная, в нейтральных тонах: черный, серый, голубой. Надеялся увидеть здесь изобилие розового, ну или любое другое доказательство ненормальности, но, черт бы побрал, с ней и у нее все в точности как надо! Окидываю взглядом спутанные волосы и хрупкую фигурку. Даже лучше, чем надо…

— Снимай рубашку, — велит вдруг моя сегодняшняя спутница, и, разувшись и сняв пальто, проходит на кухню.

— Только ее? — насмешливо спрашиваю, скрывая недоумение.

— Пока хватит, — кричит в ответ, перекрывая шум льющейся воды.

С трудом избавляюсь от куртки, но поскольку на мне не рубашка, как она предположила, а свитер, снять его с разрезанной рукой не выйдет. И, главное, понять не могу зачем. Черта с два отказался бы от секса, но у меня не так плохо с мозгами, чтобы не понять — не в нем дело. Ну или не только в нем.