Чтение онлайн

– Да. Простите. – Линда выдавливает улыбку. Скрытая краем стойки, она незаметно лезет рукой под пальто, достает давно просроченное полицейское удостоверение, быстро помахав им. – Старые привычки. Тридцать лет службы в полиции даром не прошли.

Она понятия не имеет, зачем это делает, кроме того, что раньше это всегда придавало ей уверенность, и все срабатывает и сейчас, потому что Пэт, кажется, заметно расслабляется.

– Мой племянник полицейский. Тяжелая работа. – Она проверяет время, возвращает ноутбук на место и со вздохом поднимается со стула. – Могу я предложить тебе чашечку чая, пока ты ждешь остальных?

– Это было бы чудесно, – вполне искренне произносит Линда. – Черный кофе. Без сахара.

– С удовольствием. Не стесняйся, проходи в гостиную, это через ту дверь и дальше, мимо бара. Я принесу твой напиток туда.

– Спасибо. – Линда ждет, пока женщина скроется в кухне.

– Знаешь, еще кое-что. – Пэт останавливается в дверях. – Ты бы донесла до того, кто там у вас главный, что не стоит называть себя «игрой». Не на вересковых пустошах. – Она усмехается и показывает вверх на чучела. – В этих местах вот что происходит с игрой!

Хихикая, она скрывается в дверях.

Оставшись в одиночестве, Линда возвращается к главному входу тем же путем, каким пришла, через короткий коридор с пустыми крючками для одежды. Она прижимается лицом к двери, разглядывая улицу, на которой уже стемнело и зажглись фонари. Новых машин на парковке не прибавилось.

Линда так и стоит, уткнувшись носом в стекло двери, наблюдая, как дыхание оставляет на нем след, когда чей-то голос произносит у нее за спиной:

– Я тебя слышала.

Линда испуганно оборачивается и видит женщину, притаившуюся в конце коридора. Она ее не знает, совершенно не узнает ее. По виду та либо близка к ее собственному возрасту, либо значительно моложе – возможно, около тридцати, только рано постаревшая от какой-то ужасной эмоциональной травмы. У нее тусклые светлые волосы, наверное, когда-то они были рыжими, и она медленно сжимает и разжимает дрожащие кулаки. У нее глаза человека, переживающего худший день в своей жизни.

– Что, простите? – спрашивает Линда.

Незнакомка выдыхает:

– Игра.

Сердце Линды ухает куда-то вниз, и это, должно быть, отражается у нее на лице, потому что женщина бросается к ней.

– Подождите! – Линда жестом полицейского властно выставляет ладонь перед собой. – Минутку! Вы кто?

Но женщина не ждет.

– Где она? Где Ханна? – И прежде, чем мозг Линды успевает сообразить, что к чему, женщина тянет руки к ее горлу.

Где ты, Джексон?

Ты там, внизу?

Тебе страшно?

Где ты?

Мэгги сидит, прижавшись лицом к иллюминатору, и смотрит вниз на огни городов-близнецов и огромную пустынную белизну окружающей Миннесоты. Самолет, накренившись, взмывает вверх, а затем огни города скрываются за облаками, и земля просто исчезает. На часах около восьми, вечер понедельника. К тому времени, когда самолет наберет полную высоту, Мэгги будет лететь со скоростью пятьсот миль в час. Она никогда не была за границей, но в детстве пару раз летала внутри страны, и эта цифра навсегда впечаталась ей в память. Пятьсот миль за один час – это примерно на восемь миль дальше от ее сына с каждой минутой, пока она не пересядет на другой рейс в Международном аэропорту Кеннеди.

Мэгги опускает шторку, закрывает глаза, и снова и снова ее телефонный разговор с Кэролайн проигрывается в голове как навязчивая песенка. Это было час назад. Тейлоры наверняка уже с ума сходят, и Мэгги сочувствует им. Серьезно, она все понимает.

Во время разговора с Кэролайн она стояла в кабинке на коленях на полированной светло-серой плитке, склонившись над унитазом на случай, если ее начнет рвать. Не так давно туалеты в аэропорте Миннеаполиса кардинально обновили. На их реконструкцию потратили сто миллионов долларов, и благодаря большим кабинкам, окнам и мозаике на стенах они завоевали звание лучших уборных в аэропортах Америки, или что-то типа того. Мэгги как раз думала об этом, когда ответила на звонок и заговорила под звуки классической музыки, играющей в кабинке.

– Кэролайн! Привет!

– Мэгги? Иисусе, я уже начала волноваться.

– Прости, здесь связь ни к черту, знаешь ли.

– Здесь? – В голосе Кэролайн послышались первые признаки беспокойства. – Ты где?

– Где? – В соседней кабинке нажали на слив, и Мэгги крепко зажмурилась. – В уборной. Я в уборной. Джексон снаружи.

– В уборной? А где эта уборная? Мы через двадцать минут будем у твоей квартиры.

– Ладно, хорошо, это просто… – Глубокий вдох. – Слушай, я хотела тебя кое о чем попросить. Это небольшое, м-м… Что ж, нет, на самом деле это не небольшое, а очень большое одолжение. Мои родители, понимаешь, они хотели познакомиться с Джексоном, так что они пригласили нас в свой домик, и я вроде как подумала, э-э-э…

– Джексону завтра в школу.

– Я знаю. Я понимаю, но знаешь, это правда важно для меня. Только на денек, максимум пару дней и…

– Категорически нет. Мы ни за что не позволим Джексону пропустить школу. Мне жаль, Мэгги, но это даже не обсуждается. Когда мы соглашались на ваши встречи, мы договорились, что…

– Я знаю. – В животе кольнуло. Что это? Приступ ревности или гнева? Неужели она действительно готова спорить из-за того, что сама себе напредставляла? Да. – Кэролайн, они и его семья тоже. Они много лет ждали встречи с ним, и это всего на пару…

– Нет. – Голос Кэролайн холоднее, чем Мэгги когда-нибудь слышала. – Мы терпеливые люди, и мы и так пошли на уступки, но когда дело касается образования Джексона, ты не можешь ожидать, что мы…

Мэгги, судорожно сглотнув, отключила звук. Она могла в любой момент проболтаться, рассказать ей все, и пусть они сами играют в эту гребаную игру, Шон с Кэролайн могли бы сыграть вместе, вместо нее полететь в Англию и доказать, как сильно они хотят Джексона.

– Послушай, – услышала Мэгги свой собственный голос, – ты пропадаешь. Прости, но мне придется перезвонить тебе позже.