Игра
Шрифт:
Изо дня в день Рэн пытался доказать себе недоказуемое: Лотта вынашивает не его, Рэндольфа, ребенка!
Возвратясь из тюрьмы, он сразу же переоделся, чего раньше никогда не делал перед встречей с женой, поднялся на второй этаж и остановился перед дверью спальни Шарлотты.
Он твердо решил честно объясниться с женой. Поставить все на свои места. Вернуть их разрушенную семейную жизнь в прежнее русло! Но сейчас не знал, с чего начать этот разговор…
Рэндольф немного помедлил, потом усмехнулся и, мысленно сказав себе: «Жалкий трус!» — нажал на ручку, открыл дверь и бесшумно вошел в комнату.
Шарлотта в первый момент не заметила мужа. Она сидела на кровати и при свете единственной свечи читала книгу. На ней было легкое зеленое платье, отделанное кружевами. Волосы перехватывала лента. Тоже зеленого цвета…
Рэндольф сделал шаг вперед. Шарлотта подняла голову и посмотрела на него.
— Я только что был у Дарлингтона, — без предисловий начал Рэн.
Шарлотта вздрогнула. Книга выскользнула у нее из рук. Справившись с волнением, она коротко ответила:
— Понятно.
Боже, как ему все это время не хватало этого низкого красивого голоса!
Рэн сделал еще шаг и подошел вплотную к кровати.
— Думаю, вам будет приятно узнать, что он здоров.
— Спасибо за внимание.
— Лотта, я должен вам кое-что сказать…
Шарлотта снова вздрогнула и почти испуганно посмотрела на мужа:
— Умоляю, не надо! Я не выдержу нового объяснения! Вы ведь понимаете, все кончится очередной ссорой! Я сдаюсь, Рэн! Но в моем положении было бы неразумно уезжать из Лондона. Позже, когда все будет позади… — Она сделала паузу и отвела глаза, но потом продолжила: — Где-нибудь в середине лета я перееду к родителям. Они очень любят детей. Мои сестры подарили им уже полдюжины внуков и внучек. Еще один младенец, думаю, не помешает!
Рэн неуверенно посмотрел на жену:
— Если таково ваше желание, то… Шарлотта утвердительно кивнула:
— Наверное, так будет лучше.
— Лучше? Для кого?
— Для нас. Ведь вы не хотите, чтобы я осталась здесь. Один мой вид вызывает у вас раздражение, я это отлично знаю. А после рождения ребенка наши отношения станут еще более натянутыми.
Рэн смотрел на Шарлотту, не пропуская ни одного ее движения.
— Неужели вы могли подумать, что я выброшу вас с ребенком на улицу?
— Нет, я так не думаю. Вы хороший, великодушный человек. И сделаете все для меня и нашего первенца. Но мне бы не хотелось служить постоянным напоминанием о той лжи, которую вы почему-то предпочитаете считать правдой.
— Я был не прав!
— Конечно, вы были не правы… — повторила слова мужа Шарлотта, но тут до нее дошел их смысл. — Вы сказали, что были не правы? — переспросила она.
— Да.
Рэн был так взволнован, что не сумел улыбнуться. А Шарлотта от неожиданности в изумлении даже затрясла головой. Прядь шелковистых волос упала ей на лоб.
— Простите, Рэн, я что-то вас не совсем понимаю! Объяснитесь!
Рэндольф пожал плечами.
— Я был не прав, Лотта! Не прав во всем! Иногда я бываю тупоголовым болваном, но в конечном итоге все правильно понимаю.
Шарлотта смотрела на мужа широко раскрытыми голубыми, как океан, глазами.
— Именно это с вами сейчас и произошло?
Рэн прерывисто вздохнул. Ему очень хотелось протянуть руку и дотронуться до Лотты. А еще сильнее он желал поднять жену на руки и прижать к груди, чтобы все ее сомнения окончательно рассеялись.
— Да, — утвердительно кивнул он, присаживаясь на край кровати рядом с Шарлоттой.
Она протянула руку и положила ладонь на его колено. Рэн хотел было наклониться к ней, но Лотта неожиданно вскрикнула и схватилась за живот.
Рэндольф с тревогой спросил:
— Что случилось? Вам больно?
— Нет. Это малыш…
— Малыш? А что с ним?
— Ничего страшного. Просто он проснулся! Рэн нахмурился:
— Откуда вы знаете?
Шарлотта взяла его руку и положила на свой живот. Рэн прочувствовал под пальцами чуть заметное движение.
— Это ребенок? — прошептал он. Шарлотта кивнула.
— Сколько уже ему?
— По моим расчетам, пять месяцев.
— Значит, в мае?
— В мае… Если родится девочка, я назову ее Коломбиной.
— А если мальчик?
— Пока не знаю. Надо подумать.
— Моего отца звали Уильямом. Имя звучное… Фамильное…
— Вы думаете, это будет правильно?
— Правильно и естественно. Ведь мой сын в конце концов унаследует графский титул.
— Рэн! Это правда?
— Правда, любимая! Пусть у этого ребенка, будь то мальчик или девочка, отец и круглый дурак, но все же он — отец.
Рэн наклонился и лег рядом с Шарлоттой. Он хотел обнять ее, прижать к себе, сделать своей. Но подумал, что это может повредить ребенку…
— Я так боялась забеременеть, — призналась ему Шарлотта. — Думала, что могу умереть при родах, как моя матушка.
Рэн нежно провел ладонью по ее животу. Потом наклонился и поцеловал в губы.
— Почему вы никогда не делились со мной своими страхами?
— Не решалась. Вы так хотели иметь детей. А я желала только вас. Мне казалось, какое-то время нам лучше пожить вдвоем. Думала, вам будет достаточно меня…
— Конечно, дорогая, вы для меня неисчерпаемый источник любви и блаженства. Но разве с появлением на свет ребенка что-то изменится? С другой стороны, знай я о ваших страхах, непременно принимал бы меры предосторожности. Ведь есть некоторые способы…
— Знаю. Но они не всегда надежны.
— Вы большая озорница, Лотта! — улыбнулся Рэн.
— Думаю, да! Впрочем, сейчас мне кажется, что все идет нормально. Только в самом начале у меня были небольшие боли. Они быстро прошли. А теперь, когда малыш начал расти, я чувствую себя очень сильной и безмерно счастливой!