Игра предателя

К моему огромному удивлению, не говоря уже о личном удовлетворении, первые два тома материалов из архива Каина, которые я подготовила для распространения и использования в среде моих собратьев-инквизиторов, оказались ими весьма читаемы. Причину столь неожиданной популярности я вижу в том, что многие из моих коллег посчитали воспоминания Каина скорее легким развлекательным чтением, нежели серьезным источником пищи для размышлений, каковым я изначально его полагала. Многим сложно было поверить, что имперский комиссар мог оказаться столь далек от идеалов, которые был призван воплощать. Учитывая его публичную репутацию, я способна без труда понять причины такого отношения к данному тексту. Но благодаря личному знакомству с Каином я могу заверить моих читателей, что он был весьма близок к тому, как описывает себя в мемуарах. В то же время я хочу заметить, что, возможно, именно осознание своих недостатков породило в нем манеру судить себя несколько строже, чем он, вероятно, заслуживал.

До сих пор мои усилия были сосредоточены на том, чтобы представить читателю отрывки, повествующие о столкновениях Каина с чужаками — врагами Империума. Но за время своей продолжительной карьеры ему не раз приходилось скрещивать мечи со всевозможными чудовищами, порожденными варпом, и вмешиваться в темные планы Разрушительных Сил и их смертных служителей. Поэтому мне показалось верным, особенно учитывая тот интерес, что проявили к предыдущим томам инквизиторы отличных от моего Орденов, выбрать для дальнейшей подготовки к распространению новый отрывок, повествующий именно о подобном столкновении.

В данном решении мне помог тот факт, что хронологически данный отрывок продолжает предыдущие два. Манера Каина записывать мемуары разрозненными кусками в том порядке, в каком различные события приходили ему на память, привела к тому, что материал был расположен в архиве в виде продолжительных отступлений от совершенно другого рассказа. Основным повествованием являлся отчет о знаменитом инциденте, происшедшем в течение 13-го Черного Крестового Похода, когда Каин был отозван из отставки для защиты целого мира с не чем иным, как пригоршней собственных кадетов из Схола Прогениум. Но этой истории придется подождать до следующего тома; для нынешнего же я, как мне кажется, весьма удачно отсортировала материал, касающийся только Адумбрианской кампании, который и представила в виде достаточно связного и самоценного изложения.

Как и в случае предыдущих отрывков, события данного происходят во время службы Каина с 597-м Вальхалльским полком. Речь здесь идет о первом столкновении едва оперившегося полка с силами Хаоса. Наибольший интерес вызывает описание Каином реакции обычных солдат на Великого Врага, а также тех форм, которые принимали махинации последнего. Я надеюсь, эти фрагменты прозвучат давно необходимой тревожной нотой для тех из моих читателей, которые могли стать жертвой пагубных доктрин Радикализма.

Каин, по обыкновению, остается раздражающе неточным в отношении всего, что не касалось его лично. Посему я использовала в работе выдержки из других источников, необходимые для того, чтобы представить более полный отчет о событиях на Адумбрии и в системе, к которой она принадлежит. К сожалению, как и раньше, я не смогла обойтись без многословных витиеватостей, принадлежащих перу Дженит Суллы, за что я могу лишь заранее извиниться. Там, где предоставлялась хоть какая-то альтернатива, я, будьте уверены, спешила ею воспользоваться.

Для удобства чтения — так же как и в предыдущих томах — я разбила в целом неструктурированное повествование Каина на главы. И в очередной раз я не смогла удержаться от того, чтобы поставить им эпиграфы из обширной коллекции цитат, которую он собрав и постоянно пополнял для наставления и развлечения своих учеников в Схоле. Помимо этого, свое вмешательство я заключила в рамки немногочисленных сносок, позволив Каину самому вести рассказ в его неподражаемой манере.

За столетие или около того, проведенное в сражениях с врагами Императора — ясное дело, когда от этих врагов нельзя было сбежать или спрятаться, — мне перепала изрядная доля неприятных сюрпризов. Но внезапное появление Томаса Бежье в коридорах «Благоволения Императора» до сих пор остается событием, которое я не могу вспомнить, не вздрогнув. И вовсе не потому, что та ситуация была особенно опасной для жизни — что, в общем-то, выделяет ее в ряду выпавших мне сюрпризов. Нет, она вызывает в моем сознании прихотливый сплав чувств. Одно из них — гнев на проявленную Бежье впоследствии свинскую глупость, которая едва не привела к сдаче Разрушительным Силам имперского мира, красиво завернутого в розовую подарочную упаковку. Что еще хуже, она могла бы и меня привести к позорной казни, не повернись дело так, как оно повернулось.

Этот гнев сливается с потоком неприятных воспоминаний, пробудившихся во мне уже тогда, при встрече. Я недолюбливал Бежье с тех давних пор, когда мы были комиссарами-кадетами и вместе обучались в Схола Прогениум. Полагаю, моя неприязнь стала бы еще крепче, если бы я удосужился хоть раз вспомнить о Бежье с того примечательного момента, когда нас сочли достойными огорчить своим присутствием какое-нибудь подразделение и разослали по разным сторонам Галактики. (В моем случае, как я сильно подозреваю, вручение алого кушака и вежливое выдворение казались простейшим способом предотвратить массовые отставки в среде педагогов) [1].

— Кайафас, — приветственно кивнул Бежье, будто бы мы всегда были накоротке, и по его пухлому лицу расплылась улыбка столь же искренняя, как у экклезиарха, раздающего милостыню перед пикт-камерами. — Я прослышал, что ты на борту.

Ну этим он меня не удивил. К тому периоду карьеры репутация катилась вперед меня везде, куда бы я ни направлялся. Она либо смазывала мой путь так, что жизнь становилась гораздо проще, либо — как бы сохраняя некий баланс вещей — иной раз втягивала меня в такие опасные для жизни ситуации, которые заставляли все внутренности сжиматься от ужаса. Без сомнения, за три дня пути с Кастафора [2]все на корабле уже проведали, что Каин, герой Империума, находится среди них, и либо прикидывались никак не впечатленными сим фактом, либо искали способ выскрести личное знакомство, дабы продвинуть карьеру, уцепившись за край моей шинели. Если рассудить здраво, в последнем стремлении я мог только пожелать любому большой удачи.

— Бежье, — кратко кивнул я в ответ, раздраженный тем, что он обратился ко мне по имени.

Как я уже упомянул, мы не были друзьями в Схоле; мне не хотелось изображать дружбу и теперь. Если так подумать, то я вообще не припоминаю, чтобы у Бежье были друзья, разве что небольшая компания подхалимов, столь же праведных и самодовольных, как и он сам. Они постоянно ныли о милости Императора или бегали к кураторам с доносами о мелких нарушениях со стороны других учеников. Единственным местом, где каждый был рад видеть Бежье, была арена для скрамболла — там его с энтузиазмом тузили и ставили подножки независимо от того, владел он мячом или нет.