Чтение онлайн

– Вы вообще увлекающаяся натура. Представляете, какой шум мог подняться, застань вас кто-нибудь у ксерокса?

– А вы представляете, что было бы, не загляни я в досье? В воскресенье в ККЖ никого не было. Я слышала звук ваших голосов и успела бы все положить на место. Я знала, что делала.

– Сомневаюсь.

– Они провели большое расследование. И знают, что вы спали с девушкой.

– От хозяйки квартиры?

– Нет. Но у Ноэллы в сумке был тест на беременность, пипетка с мочой.

– Она была беременна?

– Нет. Тестов, которые дают ответ за три дня, нет в природе, но мужики этого не знают.

– Так зачем же она носила его с собой? Собиралась шантажировать бывшего дружка?

– Она хотела обмануть вас. Возьмите отчет в моей сумке. Синяя папка, кажется, страница десять.

Адамберг открыл сумочку Ретанкур, которая больше походила на вещмешок с инвентарем для выживания: щипцы, веревка, крючки, косметика, тандеры, нож, фонарик, пластиковые пакеты и много чего другого. Он зажег свет и открыл страницу 10: анализ мочи Ноэллы Кордель, вещественное доказательство РРТ 3067. «Наличествуют следы спермы, – прочитал он. – Проведено сравнение с образцом СТЖ 6712, взятым с белья в комнате Жана-Батиста Адамберга. Сравнительный анализ ДНК положительный. Половой партнер установлен».

Под текстом находились две схемы – абсолютно идентичные. Адамберг закрыл папку и погасил свет. Его бы не смутил разговор о сперме, но он был благодарен Ретанкур за то, что позволила ему прочесть это самому.

– Почему Лалиберте ничего не сказал? – тихо спросил он.

– Он забавляется, комиссар. Смотрит, как вы увязаете, и наслаждается. Вы лжете – и множите лжесвидетельства.

– И все-таки, – Адамберг вздохнул, – даже если он знает, что я спал с Ноэллой, установить связь с убийством не может. Это совпадение.

– Вы не любите совпадений.

– Нет.

– И он тоже. Девушку нашли на перевалочной тропе.

Адамберг замер.

– Это невозможно, Ретанкур, – выдохнул он.

– В маленьком прудике, – мягко добавила она. – Может, поедим?

– У меня нет аппетита, – буркнул Адамберг.

– А я проголодалась. Надо подкрепиться – вам, кстати, тоже, иначе сломаетесь.

Ретанкур остановила машину и достала из сумки сэндвичи и яблоки. Адамберг медленно жевал, рассеянно глядя в никуда.

– Даже если, – бормотал он. – И что это доказывает? Ноэлла постоянно торчала на тропе. С утра до вечера. Она сама говорила, что это опасно. Не я один там гулял.

– Вечером – один. И еще голубые, которым Ноэлла Кордель сто лет была не нужна. Полицейские много чего выяснили, в том числе то, что вы бродили по тропе три часа, с половины одиннадцатого до половины второго ночи.

– Я ничего не видел, Ретанкур. Я же говорил вам, что был пьян. Должно быть, шатался туда-сюда. Потом упал и потерял фонарик. Ваш.

Ретанкур вынула из сумки бутылку вина.

– За качество не ручаюсь, – сказала она. – Выпейте.

– Не могу.

– Несколько глотков. Прошу вас.

Растерянный Адамберг подчинился. Ретанкур забрала бутылку и тщательно закупорила ее.

– Они допросили бармена из «Шлюза», – продолжала она, – того самого, которому вы сказали: «Если копы подойдут, я тебя проткну»,

– Я говорил о моей бабушке. Она была очень храбрая женщина.

– Может, и так, но им ваша фраза не понравилась.

– У вас все, Ретанкур?

– Нет. Еще они знают, что вы ничего не помните о той ночи.

В машине установилась долгая тишина. Адамберг откинулся на спинку, поднял глаза к потолку и застыл, как человек в состоянии шока.

– Я говорил об этом только Данглару, – глухо произнес он.

– Но им это известно.

– Я все время гулял по этой тропе, – продолжал он бесцветным голосом. – У них нет ни мотива, ни доказательства.

– У них есть мотив – тест на беременность, шантаж.

– Немыслимо, Ретанкур. Это какая-то дьявольская махинация.

– Судья?

– Почему бы и нет?

– Он умер, комиссар.

– Мне плевать. У них нет доказательств.

– Есть. На девушке был кожаный ремень, который она купила в тот самый день.

– Он мне это сказал. И что?

– Он валялся в куче листьев, рядом с прудом.

– И что?

– Мне очень жаль, комиссар. На нем ваши отпечатки пальцев. Они сравнили их с отпечатками, снятыми в вашей комнате.

Адамберг не шевелился, оцепеневший, оглушенный ужасными новостями, захлестывавшими его, как волны прибоя.

– Я никогда не видел этого ремня. Никогда его не расстегивал. А девушку не видел с вечера пятницы.

– Знаю, – эхом отозвалась Ретанкур. – Но у вас нет для Лалиберте другого виновного, кроме мертвого судьи. Да и алиби у вас то еще – потеря памяти. Они скажут, что судья был вашей навязчивой идеей, что ваш брат убийца, что вы вышли из себя и, оказавшись в такой же ситуации – пьяный, в лесу, с забеременевшей от вас девушкой, – повторили поступок Рафаэля.

– Капкан захлопнулся, – подвел итог Адамберг и закрыл глаза.

– Простите, что вышло так резко, но вы должны были узнать все. Во вторник вам предъявят обвинение. Ордер на ваш арест выписан.

Ретанкур выбросила в окно огрызок и повернула ключ в зажигании. Она не предложила Адамбергу сесть за руль, а он и не настаивал.

– Я этого не делал, Ретанкур.

– Незачем повторять это Лалиберте. Он плевать хотел на ваши уверения.

Адамберг выпрямился.

– Но, лейтенант, Ноэллу убили вилами. Где я мог взять такой инструмент на тропе? Из воздуха?