Чтение онлайн

— Сильный боковой ветер, — доложил лейтенант Чип Уиггинз лейтенанту Биллу Сатеруэйту. — Это южный ветер, который дует из пустыни. Не помнишь, как он называется?

— Так и называется: южный ветер из пустыни.

— Понятно. В любом случае, у нас будет хороший попутный ветер, когда мы станем убираться отсюда. Да к тому же будем легче на четыре бомбы.

Сатеруэйт промолчал.

Уиггинз уставился в лобовое стекло, вглядываясь в темное ночное небо. Он не знал, придется ли ему увидеть сегодня рассвет. Но если они выполнят свою задачу, то станут героями… правда, безымянными героями. Ведь это не обычная война, а война против международных террористов, чьи щупальца протянулись далеко за пределы Ближнего Востока. Поэтому имена пилотов никогда не сообщат прессе и общественности, они навечно останутся засекреченными. И все же что-то во всем этом тревожило Уиггинза. Ведь террористы могли добраться до них и в самом сердце Америки, чтобы отомстить членам экипажей и их семьям. Но с другой стороны, не будет никаких парадов или публичных церемоний награждения, так что анонимность несколько успокаивала. Лучше уж быть безымянным героем, чем известной целью для террористов.

Они продолжали лететь на восток над Средиземным морем. Уиггинз подумал о том, как много войн велось вокруг этого древнего моря, особенно на берегах Северной Африки — финикийцы, египтяне, греки, карфагеняне, римляне и арабы воевали тысячелетия вплоть до Второй мировой войны, а потом итальянцы, германский экспедиционный африканский корпус, англичане, американцы… Море и пески Северной Африки стали братской могилой для солдат, моряков и летчиков. «Здесь, на этих берегах, мы сражаемся за свою страну», — мысленно произнес Уиггинз, уверенный, что сегодня ночью он не единственный летчик, который повторяет эти слова.

— Время до поворота? — спросил Сатеруэйт.

Уиггинз вернулся к действительности и проверил их местоположение.

— Двенадцать минут.

— Следи за временем.

— Понял.

Через двенадцать минут боевой порядок самолетов начал поворот на юг. И теперь уже вся воздушная армада, за исключением заправщиков, легла на курс в направлении побережья Ливии.

Билл Сатеруэйт бросил взгляд на часы и оглядел приборную доску. Они приближались к точке, где начнется подготовка к атаке. Приборы показывали, что скорость штурмовика четыреста восемьдесят узлов, а высота — двадцать пять тысяч футов. До побережья оставалось менее двухсот миль, и в наушниках раздались щелчки: код, означавший, что его эскадрилья начала снижение.

Сатеруэйт и Уиггинз уставились на экраны радара. Никаких признаков, что на побережье Ливии их поджидают.

— До берега восемьдесят миль, — сообщил Уиггинз.

— Начинаем последнюю проверку перед атакой.

— Понял.

Как раз в тот момент, когда они завершили проверку, Уиггинз увидел впереди огни Триполи. Сатеруэйт тоже увидел их и, кивнув, нажал на кнопку изменения геометрии крыла. Вытянутые крылья штурмовика сместились ближе к хвостовой части, словно у ястреба, заметившего на земле добычу.

Уиггинз почувствовал, что сердце забилось чаще, а во рту пересохло.

Штурмовик продолжал двигаться в боевом строю. Высота подхода к цели оставалась триста футов, а на инструктаже им говорили, что никаких радиомачт и небоскребов в этом районе нет. Скорость теперь увеличилась до пятисот узлов, через несколько минут строй распадется, и самолеты полетят к своим индивидуальным целям в окрестностях Триполи.

Уиггинз внимательно слушал тишину в наушниках, и в этот момент раздался писк, означавший, что они попали в зону действия радара. Проклятие. Он бросил взгляд на экран своего радара и произнес нарочито спокойным тоном:

— Нас захватил наземный радар, направление тридцать градусов.

Сатеруэйт кивнул:

— Похоже, они проснулись.

— Эх, я с удовольствием прочистил бы мозги тому идиоту, что инструктировал нас, — в сердцах бросил Уиггинз.

— Да дело не в нем и даже не в этих ракетах.

— Конечно…

Штурмовик летел слишком низко и быстро, чтобы опасаться ракет, но сейчас, на высоте трехсот футов, они попали в зону досягаемости зенитных орудий.

Уиггинз увидел на экране радара, что стартовали две ракеты. Оставалось только надеяться, что это старье советского производства действительно не сможет поразить их. А через несколько секунд Уиггинз уже увидел воочию, как справа по борту от них в небо взметнулись две ракеты, за которыми тянулись красно-оранжевые огненные хвосты.

— Напрасная трата дорогостоящего ракетного топлива, — сухо прокомментировал Сатеруэйт.

Теперь настала очередь Уиггинза помолчать. На самом же деле он просто лишился дара речи. А вот Сатеруэйт, наоборот, разговорился и теперь болтал что-то о форме береговой линии, о Триполи и прочей несущественной чепухе. Уиггинзу захотелось посоветовать ему заткнуться и заниматься своим делом.

Они пересекли береговую линию, и сейчас под ними раскинулся Триполи. Сатеруэйт отметил про себя, что, несмотря на воздушный налет, уличные фонари продолжают гореть.

— Идиоты, — буркнул он и, заметив арку Марка Аврелия, сообщил Уиггинзу: — Вон она, твоя арка, направление девяносто градусов.

Но Уиггинз уже потерял интерес к истории и сосредоточился только на полете.

— Поворот, — скомандовал он.

Сатеруэйт вывел штурмовик из строя и взял курс на Эль-Азизию.

— Как, ты говорил, называется это место? — спросил он.

— Какое?

— Куда мы летим.

Уиггинз, внимание которого разрывалось между экраном радара, приборной доской и лобовым стеклом, почувствовал, как вспотела шея.

— Забыл, что-то на А…

— Уверен? А по-моему, название начиналось на Эль…

— Точно, Эль-Азизия. Но какая, черт побери, разница?

— Да никакой. Завтра это место будет называться «развалины», — со смехом сказал Сатеруэйт.

Уиггинз тоже рассмеялся, несмотря на то, что его одолевал жуткий страх. Трассы зенитных пулеметов пронеслись в темное небо слишком близко от их штурмовика. Конечно, он не верил, что их могут подбить, и все же…

— Эль-Азизия на курсе, — сообщил Сатеруэйт. — Приготовься.

— Развалины, — ответил Уиггинз, — здесь останутся одни развалины. Я готов. Ну, держись, Муамар.

— Асад.

Сердце Асада Халила едва не остановилось.

— Да… да, я здесь. Ты одна? — тихо спросил он.

— Конечно.

Багира пошла на голос и увидела Асада, стоявшего на коленях на молитвенном коврике.

— Пригнись, — хрипло прошептал он.

Багира нагнулась ниже парапета, приблизилась к Асаду и опустилась на колени на коврик перед ним.