Игорь
Шрифт:
— Ты сказал Ангельда, — переспросил Олег с интересом. — Но ведь князь Волич ту женщину тоже называл Ангельдой.
— Какую женщину? — не понял Караган.
— Я видел, как князь Волич целовался с женщиной, когда мы были в Белозере с Рюриком накануне, — пояснил Олег. — Тогда, когда мы собирали с ним дань. Белозеро был последним городом перед нашим возвращением в Новгород. Я предполагаю, что там и отравили князя Рюрика.
— Я ничего не понял, что ты сейчас рассказал, — проговорил Караган. — С кем целовался Волич, и почему ты считаешь, что Рюрика отравили?
— Не важно с кем целовался Волич, — произнёс Олег, — забудь об этом. А то, что Рюрика отравили, мне сказал знахарь. Только он не знает, каким ядом это сделали.
— Вот это да, — поразился Караган. — А при чём здесь Ангельда?
— Да притом, что имя Ангельда редкое среди славян, — проговорил Олег. — Это, конечно, не факт, что та Ангельда, с которой целовался Волич во время нашего пребывания в Белозере та самая жена князя Вадима, но очень уж странные совпадения получаются. Сначала из-за неё гибнет единственный сын Гостомысла, теперь загадочная смерть Рюрика. Надо бы было всё это проверить.
— Как же ты сможешь, это проверить? — спросил Караган.
— Я видел ту женщину в Белозере, и хорошо запомнил её лицо, — ответил Олег. — Мне надо увидеть княгиню Ангельду. Вот тогда и станет ясно, она это или нет. Ну, если окажется, что это была она, то у меня будет к ней много вопросов. И я думаю, что ей будет непросто ответить на них.
— Неподалёку от Новгорода было имение князя Вадима, — вспомнил Караган. — Я знаю, где оно находится. Можно съездить туда, возможно, княгиня сейчас там живёт после смерти мужа.
— Хорошо поедем, — согласился Олег. — Не нравятся мне эти люди князь Волич и княгиня Ангельда. Уж слишком часто они замешаны в измене и предательстве. Надо бы с ними разобраться.
Почти целую неделю не затихала вьюга. Зима как будто взбесилась. Днём и ночью ледяной ветер с неуемлемой силой крутил в воздухе целые сугробы снега. Он засыпал ими всю равнину вокруг Белозера и завалил весь город. Люди почти не выходили из домов, дожидаясь, пока стихнет буря. Князь Волич тоже не мог никак успокоиться все эти дни. Тяжёлые мысли одолевали Правителя Белозера. Ему не давал покоя тот интерес, который проявил князь Олег к Ангельде. «И зачем я только с дуру назвал ему её имя, — думал Волич. — Ну, кто спрашивается, меня за язык тянул? А вдруг он догадается, что это жена покойного князя Вадима, или скажет ему кто-нибудь об этом. Олег сразу же всё поймёт. Здесь большого ума не потребуется, чтобы догадаться, что и я причастный к смерти Рюрика. А тогда мне конец. Не успею я собрать войско, чтобы выступить против этого Олега. Надо сделать так, чтобы Ангельда не смогла ничего рассказать, если её будут спрашивать об этом деле. Вдруг она проболтается под пыткой, или по женской слабости своей поведает кому-нибудь, о нашем с ней сговоре. Похоже, что надо с ней что-то делать, пока не поздно. Я должен быть уверен, что она никому ничего не расскажет, до тех пор, пока мы не захватим Новгород и не выгоним из него варягов».
Волич подошёл к окну и стал смотреть на улицу. Вьюга уже утихла, и только одинокие снежинки медленно опускались на землю, кружась и порхая в воздухе. Князь распахнул окно и прокричал дружиннику шедшему через двор:
— Золтон, скажи ребятам, чтобы собирались в дорогу. Завтра утром выезжаем под Новгород.
— Всем собираться? — поинтересовался Золтон.
— Нет, — ответил Волич. — Двадцати человек будет достаточно.
Золтон согласно кивнул головой и отправился выполнять распоряжение князя.
8. Ограбление Кургажа
Морской поход флотилии князя Дира прошёл без осложнений. Суда двигались вдоль побережья на небольшом расстоянии от суши. Море было на удивление спокойным и тихим. Лёгкий ветерок надувал паруса и подгонял корабли вперёд. Ладьи уверенно скользили по изумрудной глади вод. Через несколько дней ранним утром показалось небольшое селение на побережье. Воевода Истр разбудил князя Дира и сказал ему:
— Просыпайся, князь, впереди показался Кургаж. Будем дожидаться подхода войска князя Аскольда на рейде, или пришвартуемся к берегу?
Дир поднялся, протёр глаза и посмотрел на берег. Прямо перед ним раскинулся приморский городок. Дома в нём были добротные и ухоженные. Очевидно, в них жили не бедные люди. Кургаж располагался рядом с морским путём из Царьграда в славянские земли. Поэтому здесь процветала торговля, а горожане имели от неё неплохой доход.
Солнце уже полностью вынырнуло из морской пучины на востоке и окрасило горизонт в ослепительно оранжевый цвет. Дир повернулся к Истру и приказал:
— Швартуемся к берегу. Приготовьтесь к захвату города.
— А как же князь Аскольд? — удивился Истр. — Мы же должны были дожидаться его подхода.
— Пока он прибудет, — ответил Дир, — мы уже успеем захватить Кургаж, и вся добыча будет наша. Сил для этого у нас и своих хватит, зачем же нам делиться добычей, если мы можем всё забрать себе? Или, может, тебе не нужны деньги?
— Деньги всем нужны, — резонно заметил Истр. — Только так не принято в общем походе делать. Надо подождать прихода князя Аскольда, потом захватить город и разделить добычу поровну.
— Ты, что отказываешься выполнять мои приказы? — злобно спросил Дир. — Или ты сейчас же сделаешь то, что я говорю, или, можешь оставаться на ладье. Я и сам без тебя справлюсь. Зачем ты мне нужен, если отказываешься исполнять мои повеления?
— Я не отказываюсь, — возразил Истр, — я сделаю всё, как ты приказал. Просто у нас так не принято. Но раз ты у нас князь, то я повинуюсь тебе.
Истр повернулся к воинам и сказал:
— Эй, ребята убирай паруса, ставь вёсла в уключины. Кормчий поворачивай к берегу. Передать приказ по всем ладьям. Идём на штурм города.
Дружинники навалились на вёсла, и суда быстро направились к побережью. В Кургаже заметили приближение флотилии. На берег вышли местные воины и выстроились там, в боевом порядке. Но их было слишком мало, чтобы они могли оказать серьёзное сопротивление незваным гостям. Киевские ладьи с разгону врезались в берег, и дружинники начали выскакивать из них прямо в воду. На берегу, они собирались в отряды. Князь Дир поднял вверх меч и прокричал:
— Ребята, в городе золото и женщины. Разобьём этих солдат, и всё это будет наше. Вперёд.